Продали чужой товар — пришел иск на миллионы: как считают компенсацию и что делать

Представьте: вы полтора года продаёте товар, который приобрели у оптовика и получили обычную накладную. Однажды приходит претензия, а следом иск от завода-изготовителя на несколько миллионов рублей. Вы уверены, что ничего не подделывали: товар куплен легально. Заканчиваются такие дела очень по-разному — от полного отказа истцу до взыскания двойной стоимости всего, что вы успели продать. Разберём обе стороны. Сначала — что делать предпринимателю, которому прилетел иск. Потом — как производителю посчитать сумму так, чтобы она устояла в суде. Статья построена на реальных решениях, включая свежие позиции Верховного и Конституционного судов 2026 года.

Чтобы понять, откуда берутся такие иски, надо посмотреть на всю цепочку. Если товар производят в России. Завод разрабатывает продукт, регистрирует на себя товарный знак, иногда ещё и патентует техническое решение. Дальше товар уходит дистрибьюторам, от них — в оптовое звено, оттуда в розницу и на маркетплейсы. В этой цепочке может быть от одного до пяти посредников, и последний продавец обычно не знает, кто стоял в начале. Важный момент: право ставить чужой товарный знак на товар есть только у правообладателя и у лицензиата — того, с кем заключён лицензионный договор. Причём предоставление права использования знака регистрируется в Роспатенте, и без регистрации оно не считается предоставленным. Обычный дилерский или дистрибьюторский договор лицензией не является. Он позволяет перепродавать оригинальный товар и упоминать бренд в рекламе, но не даёт права маркировать знаком что-либо своё.

Если товар производят в Китае. Здесь три принципиально разные схемы, и путают их постоянно.

Первая — контрактное производство. Российская компания разработала продукт, зарегистрировала на себя товарный знак, передала фабрике свою техническую документацию и заказала выпуск. Права на бренд и на конструкцию остаются у заказчика, фабрика — просто подрядчик. Это законно, и такой товар ничем не отличается от произведённого в России с юридической точки зрения.

Вторая — закупка готового товара у китайского производителя под его собственным брендом. Тоже нормально, если бренд действительно принадлежит фабрике и в России нет чужого тождественного знака.

Третья — та, из которой возникают иски. Кто-то покупает оригинальное изделие, разбирает его и заказывает на фабрике копию. Либо заказывает товар с чужой маркировкой. Либо ввозит оригинальный товар, купленный за рубежом, но без согласия российского правообладателя.

Откуда берётся контрафакт в цепочке. Чаще всего из четырёх источников: прямая подделка с чужим товарным знаком; копия конструкции без копирования знака; ввоз оригинала в обход правообладателя; остатки, которые дилер продолжает продавать после того, как дилерский договор расторгли.

Отдельно про перепродажу оригинала. Если товар был введён в оборот на территории России самим правообладателем или с его согласия, дальнейшая перепродажа этого конкретного экземпляра нарушением не является — право считается исчерпанным. Именно поэтому перепродажа легально купленного товара претензий не вызывает. А вот товар, который в Россию ввёз кто-то другой без согласия правообладателя, под это правило не подпадает — хотя с 2022 года действует перечень Минпромторга, по которому ввоз ряда товаров разрешён без такого согласия.

Допустим, вы торгуете строительным инструментом. Есть небольшой магазин и карточки на маркетплейсе. Полтора года назад взяли партию шуруповёртов у оптовика — накладная, оплата по счёту. Товар продавался неплохо, цена была ниже рынка, и это вас скорее радовало, чем настораживало. Сначала приходит письмо от юридической фирмы: вы нарушаете права на товарный знак, предлагаем урегулировать вопрос, сумма — 2,4 млн рублей. Вы отвечаете, что покупали товар легально, и прикладываете накладную. Через полтора месяца приходит иск на ту же сумму.

Дальше начинается самое неприятное для предпринимателя: то, что вы не знали о подделке, не означает, что нарушения не было.

Почему продавец ответственен, даже если ничего не подделывал? Нарушением считается не только производство контрафакта, но и его продажа, предложение к продаже, хранение для этих целей и ввоз в Россию. То есть вы становитесь нарушителем в тот момент, когда выставили товар на витрину, даже если сами уверены в его происхождении. Вина влияет не на факт нарушения, а на размер выплаты — об этом ниже. Но сам иск к вам предъявить могут, и он будет обоснованным. Дальше правообладатель выбирает, чего требовать. Вариантов два, и он берёт один.

Возмещение убытков. Тогда он должен доказать не только нарушение, но и размер своих потерь и причинную связь: что деньги не получены именно из-за вас. Это тяжело, поэтому к рознице таким путём почти не ходят.

Компенсация вместо убытков. Здесь достаточно доказать сам факт нарушения — размер убытков доказывать не нужно. Так устроено подавляющее большинство исков к продавцам. С 2026 года компенсации посвящена отдельная статья 1252.1 Гражданского кодекса.

Компенсацию считают одним из трёх способов. Выбирает способ истец, а итоговую сумму определяет суд.

Твёрдая сумма. Истец называет цифру в законных пределах, суд устанавливает итог соразмерно объёму и характеру нарушения. Пределы такие: за товарный знак — от 10 тысяч до 10 млн рублей, за произведение, дизайн или программу — столько же, за изобретение, полезную модель или промышленный образец — от 50 тысяч до 10 млн. Обратите внимание на последнюю цифру: по патентам минимум не 10, а 50 тысяч рублей.

Двукратная стоимость контрафактного товара. Берётся цена, по которой товар фактически продавался, умножается на количество проданных единиц и на два. Для патентов этот способ не предусмотрен вообще — там доступны только два варианта из трёх.

Двукратная стоимость права использования. Считается, сколько вы заплатили бы, если бы честно купили лицензию, и умножается на два.

Почему разброс сумм достигает тысяч раз? Это главный вопрос, который возникает у всех, кто впервые видит такие дела. Разброс складывается из четырёх факторов.

Первый — выбор способа расчёта. Один и тот же эпизод даёт совершенно разные цифры в зависимости от того, что заявил истец. Продажа одной пары маникюрных ножниц в твёрдой сумме — это 10 тысяч рублей минимум. Она же через двукратную стоимость товара — около тысячи рублей. Она же через двукратную стоимость лицензии — может оказаться и девяносто тысяч, и полторы тысячи, в зависимости от того, какой лицензионный договор возьмут за основу и как его разделят.

Второй — доказанный объём. При расчёте от стоимости товара всё упирается в то, сколько единиц истец сумеет подтвердить документами. Две единицы, купленные им самим для фиксации нарушения, — это одна сумма. Весь объём ваших продаж за полтора года — другая, больше на три порядка. Между этими двумя цифрами и идёт основная борьба.

Третий — ваша добросовестность. С 2026 года для того, кто не знал и не мог знать о нарушении, потолок твёрдой компенсации опускается с 10 млн до 500 тысяч рублей, а множитель при расчёте от стоимости лицензии перестаёт быть жёсткой двойкой — суд выбирает между однократной и двукратной величиной.

Четвёртый — количество объектов и эпизодов. Если истец насчитал пять нарушений там, где было одно, сумма вырастет впятеро. С 2026 года закон определяет одно нарушение как использование одного объекта одним способом, и это ограничивает дробление.

Дальше покажем два дела, на которых видно, как всё это работает. Дело о зубных полосках: как из 9 миллионов получилось 1 316 рублей

Дело № А42-5880/2023 — лучшая иллюстрация разброса, потому что три инстанции по одному и тому же иску пришли к трём разным результатам. Что продавалось. Предпринимательница торговала на маркетплейсе отбеливающими полосками для зубов и ирригаторами для полости рта. Товар шёл под обозначением, сходным с товарными знаками британской компании. Продажи велись через карточки на площадке, в обычном режиме, довольно долго — достаточно, чтобы накопить заметный оборот и отзывы покупателей.

Кто предъявил иск. Сам иностранный правообладатель напрямую не выступал: права были переданы в доверительное управление, и в суд пошёл доверительный управляющий. Это распространённая ситуация, и на неё стоит обращать внимание — она означает, что перед вами, скорее всего, профессиональный взыскатель, а не завод, у которого болит за бренд.

Как фиксировали нарушение. Управляющий нашёл карточки на маркетплейсе и сделал контрольную закупку. В материалах дела фигурируют чек на 907 рублей и два товара по 329 рублей.

Как считал истец. Он выбрал двукратную стоимость контрафактного товара. Чтобы определить объём, запросил у маркетплейса данные о количестве проданного ответчиком товара и его цене, а дополнительно приложил отзывы покупателей на карточках — как подтверждение того, что продажи были. Получилось чуть больше 9 млн рублей.

Первая инстанция. Арбитражный суд с расчётом не согласился. Суд указал: представленные данные не подтверждают, что каждая учтённая в расчёте единица товара была маркирована спорным обозначением, то есть являлась контрафактной. И произвёл собственный расчёт — взял только то, что было доказано бесспорно: два товара, купленных самим истцом, по 329 рублей, умножил на два. Получилось 1 316 рублей.

Апелляция и кассация. Апелляционный суд, а за ним и Суд по интеллектуальным правам решили иначе: раз выделить товары конкретного бренда из общей массы невозможно, расчёт истца — единственно возможный. Иск удовлетворили полностью, на все 9 миллионов.

Верховный Суд. Экономколлегия отправила дело на новое рассмотрение. Факт нарушения она под сомнение не ставила, но расчёт разобрала по частям.

Первое: при расчёте от двукратной стоимости товара истец обязан представить не просто цифры, а документы, подтверждающие количество экземпляров и их цену. За основу берётся та цена, по которой товар фактически продаётся или предлагается к продаже. Данные сервисов и отзывы покупателей этому требованию не отвечают.

Второе — и это ключевое. Из ответа маркетплейса прямо следовало, что под одними и теми же идентификаторами продавались товары, маркированные не только спорным обозначением, но и другими — правами на которые истец не обладал и контрафактными они не признавались. Суды не разделили одно и другое, а обязаны были.

Третье: сам истец признавал, что данные маркетплейса представлены в некорректном виде — сведения о продажах не соотносились с количеством отзывов.

Отдельно Верховный Суд напомнил про указ президента от 27 мая 2022 года № 322, который установил временный порядок исполнения денежных обязательств перед правообладателями из недружественных государств.

Что из этого следует для продавца

Если против вас считают объём по данным маркетплейса, есть минимум пять направлений защиты.

Требуйте разделить продажи по обозначениям. Если под вашим артикулом шло несколько разных позиций, истец обязан выделить именно ту, права на которую у него есть. Часто после такого разделения от иска остаётся несколько тысяч рублей.

Запрашивайте у площадки первичную выгрузку. Не пересказ истца, а сам ответ маркетплейса с разбивкой по артикулам, датам и ценам. Расхождения там находятся почти всегда.

Показывайте, что часть товара была оригинальной. Если вы закупали и легальные партии, и спорные, объём нужно делить и по этому признаку.

Возражайте против отзывов как доказательства объёма. Отзыв оставляет меньшинство покупателей, а часть отзывов вообще не относится к спорному товару. Верховный Суд прямо признал такой подход недостоверным.

Проверяйте цену. В расчёт должна идти реальная цена продажи, а не максимальная цена карточки без учёта акций и скидок.

Второй показательный случай — дело № А40-118080/2024. Здесь истец выбрал другой способ расчёта. Предприниматель продал один товар — пару маникюрных ножниц с чужим товарным знаком. Один товар, одна продажа.

Как считал истец. Он взял свой лицензионный договор, по которому лицензиат платил ему паушальный взнос 1 000 000 рублей и ежемесячное роялти 300 000 рублей. Сложил эти суммы — получилось 1 300 000. Разделил на 7 классов МКТУ, указанных в договоре, и на 4 разрешённых способа использования. Умножил на два. Вышло 92 857 рублей.

Что сделал суд. Арбитражный суд Москвы пересчитал всё заново и внёс в формулу две правки.

Первая: убрал из базы паушальный взнос. Логика такая — договор не устанавливал срок, за который этот миллион выплачивается. А паушальный платёж по своей природе покрывает расходы правообладателя на предоставление права и не привязан ко времени использования. Значит, в повременную стоимость права он не входит. В базе осталось только роялти — 300 000 рублей.

Вторая: добавил ещё один делитель. В договоре 08 класс МКТУ был раскрыт списком из тринадцати товарных позиций, а ответчик продал одну из них. Истец этот уровень пропустил, остановившись на классах.

Итоговая формула суда: 300 000 разделить на 7 классов, разделить на 13 товаров, разделить на 4 способа, умножить на 2. Получилось 1 648 рублей 35 копеек — в 56 раз меньше заявленного.

Важная формулировка. Суд специально оговорил, что он не снижал компенсацию, а установил иную стоимость права. Для процесса разница принципиальная: снижение можно оспаривать по своим основаниям, а установленную судом стоимость права оспорить почти нечем, если у вас нет собственного расчёта.

И ещё одна деталь, которая пригодится тем, к кому приходят по шаблону. Суд сослался на статью 10 Гражданского кодекса о злоупотреблении правом и охарактеризовал предъявление максимально возможных сумм по серийным искам как формирование источника внереализационных доходов, а не как защиту нарушенного права.

Правила о компенсации переписаны. Для того, кому пришёл иск, важны четыре изменения. Появился пониженный потолок для того, кто не знал. Если нарушение допущено в ходе предпринимательской деятельности, но нарушитель не знал и не мог знать о нём, максимальная твёрдая компенсация составляет не 10 млн, а 500 тысяч рублей. А при расчёте от стоимости права суд определяет множитель в промежутке от однократной до двукратной величины, а не применяет двойку автоматически.

Сама собой эта норма не работает — добросовестность доказываете вы. Что реально помогает: договор поставки со спецификацией и полный комплект первичных документов; переписка с поставщиком о происхождении товара; копии лицензионных или дилерских документов по цепочке, если вы их запрашивали; отсутствие претензий до иска; внешний вид товара — нормальная упаковка, маркировка, инструкция, отсутствие явных признаков подделки; закупочная цена, которая не выбивается из рынка в разы.

Одно нарушение получило определение. Теперь это использование одного объекта одним способом. Если вам вменяют пять эпизодов, проверьте, действительно ли там пять объектов и пять способов — или один и тот же товар посчитали отдельно как хранение, отдельно как предложение к продаже и отдельно как реализацию. Есть и второе ограничение: за способ использования, который технологически обслуживает другой и собственной экономики не имеет, компенсация не взыскивается вовсе.

Несколько объектов в одном товаре больше не складываются линейно. Если на одном изделии использовано несколько чужих объектов, пределы по каждому из них не суммируются. Общая твёрдая компенсация ограничена двукратным максимумом, а при расчёте от стоимости лицензии за основу берётся самая дорогая лицензия из всех, а не их сумма.

Норма, на которой держались прежние возражения, отменена. Раньше снижение компенсации ниже минимального предела строилось на пункте 3 статьи 1252 Гражданского кодекса. Этот пункт утратил силу, правила перенесены в новую статью. Если ваш юрист готовит отзыв по шаблону прошлых лет, он сошлётся на несуществующую норму. Новые правила не действуют задним числом: к нарушениям, совершённым до 2026 года, применяется прежняя редакция. Суды сейчас доигрывают старые споры и в решениях 2026 года всё ещё ссылаются на отменённый пункт. Прежде чем строить позицию, определите, к какому периоду относится вменяемый вам эпизод.

В июне 2026 года Конституционный Суд вынес постановление № 39-П — по жалобе правообладателя настольной игры, который пытался взыскать компенсацию не с продавца, а с самой площадки. Проверялись нормы об ответственности информационных посредников. Нормы признаны конституционными, но условия освобождения площадки от ответственности существенно уточнены. Коротко, что теперь действует.

Маркетплейс сохраняет статус информационного посредника, даже если оказывает продавцу дополнительные услуги — хранение товара, логистику, обработку платежей, рекламу. Само по себе это не делает площадку нарушителем. Предварительно проверять весь товар площадка не обязана, и незнание о нарушении в вину ей автоматически не вменяется. Но после обоснованного обращения правообладателя площадка должна оперативно принять достаточные меры, а не просто переслать жалобу продавцу и отойти в сторону. На время разбирательства размещение спорного товара приостанавливается.

При этом площадка не подменяет суд: она не устанавливает сам факт нарушения и не выносит окончательного решения, а лишь приостанавливает размещение, пока правообладатель подтверждает свои права документально или в суде. Правообладатель вправе идти прямо к продавцу. Суд в этом случае может запросить у площадки данные о контрагенте и принять обеспечительные меры. Уклонение площадки от этих обязанностей лишает её права на освобождение от ответственности.

Что это значит лично для вас как продавца. Во-первых, основным ответчиком остаётесь вы — спрятаться за площадкой не получится, и правообладателю прямо разрешено идти к вам напрямую. Во-вторых, у вас появилась защита от произвольных блокировок: приостановка карточки должна опираться на обоснованное обращение с доказательствами, а не на любое письмо. В-третьих, если карточку сняли по жалобе, которая в суде не подтвердилась, у вас есть основания требовать возмещения потерь.

Можно ли переложить выплату на поставщика? Об этом часто забывают, а зря. Тот, кто нарушил исключительное право без своей вины и выплатил компенсацию правообладателю, вправе предъявить регрессное требование к виновному — то есть к изготовителю контрафакта или к тому звену, которое ввело его в оборот. Но одного факта выплаты недостаточно. Практика показывает, что нужно доказать всю цепочку: что спорный товар получен именно от этого поставщика и именно в этой партии; что вы не знали и не могли знать о нарушении; что выплаченная сумма относится именно к этому товару. Без договора поставки, спецификации, накладных и подтверждённой оплаты регресс не работает.

Отсюда практический вывод: документы по закупке нужны не только налоговой. Они же — ваш единственный шанс вернуть деньги.

Смотрим на ту же ситуацию глазами завода. Вы потратили деньги и время на разработку, зарегистрировали товарный знак или патент, наладили производство. А потом обнаружили на рынке своё изделие, которого не выпускали. Развилка та же — убытки или компенсация. И ошибаются здесь чаще, чем кажется: ниже три дела, где правообладатели проиграли или получили в разы меньше заявленного.

Какой способ расчёта выбрать производителю? Твёрдая сумма — самый простой путь и самый предсказуемый. Потолок 10 млн рублей, итог определяет суд. Подходит, когда объём нарушения невелик или его трудно подтвердить документами. Здесь важно не столько заявить максимум, сколько показать масштаб: длительность нарушения, объём рынка, репутационные последствия.

Двукратная стоимость контрафактного товара выглядит привлекательнее всего, потому что даёт большие цифры. Но именно она чаще всего разваливается: нужно документально подтвердить количество и цену каждой единицы. Дело о зубных полосках показывает, чем заканчивается расчёт по данным маркетплейса и отзывам покупателей.

Двукратная стоимость права использования работает лучше, когда нарушение массовое и растянуто во времени. Но требует обосновать саму стоимость лицензии — и это отдельная задача, на которой спотыкаются чаще всего.

Убытки имеет смысл считать, когда потери крупные и подтверждаются управленческим учётом: пришлось снять продукцию с производства, потеряли контракт, уступили долю рынка, уничтожили оплаченную партию упаковки. Потолка здесь нет, но доказывать придётся всё, включая причинную связь.

В августе 2026 года Верховный Суд рассмотрел спор о компенсации за использование одной фотографии. Правообладатель требовал 76 666 рублей, первая инстанция взыскала 38 333 рубля, апелляция и кассация согласились. Экономколлегия отменила все три акта и отказала в иске полностью. Причина: истец обосновал стоимость права лицензионными договорами на другие снимки того же автора, а сведений о стоимости права на спорное изображение в деле не было. Ответчик на это прямо указывал, и довод сработал.

Логика применима к любому объекту. Если вы обосновываете стоимость лицензии на товарный знак договором по соседнему знаку, а стоимость патента — ценой другой разработки, расчёт стоит на песке.

Упущенная выгода посчитана от чужого оборота. В патентном деле судебная экспертиза подтвердила, что в оборудовании ответчика присутствует каждый признак независимого пункта формулы изобретения. Нарушение доказано полностью. Но во взыскании упущенной выгоды на 48 074 541 рубль суд отказал целиком. Проблема была в методике расчёта. Истец сложил цены коммерческих предложений, которые, по его мнению, сорвались из-за ответчика, и стоимость оборудования, проданного ответчиком своим покупателям, — около 6 млн рублей по одному заводу, 2,8 млн по другому. То есть в расчёт пошла выручка нарушителя целиком, без вычета затрат, которые истец понёс бы, исполняя эти сделки. А упущенная выгода — это неполученная прибыль, а не чужой оборот. Второй минус: истец не показал, что покупатели в любом случае обратились бы именно к нему. Суд не нашёл оснований считать, что договоры сорвались исключительно из-за ответчика и что оборудование купили бы у истца, а не у других участников рынка. Доводы были расценены как предположения.

Взыскали вдвое меньше заявленного. В споре о незаконном использовании программ правообладатель потребовал 3 048 000 рублей — двукратную стоимость права использования. Суды взыскали 1 524 000 рублей, то есть однократную величину, и Суд по интеллектуальным правам в марте 2026 года оставил это в силе. Полтора миллиона — реальные деньги, но вдвое меньше запрошенного даже в деле, где факт нарушения ранее устанавливался в уголовном порядке.

Копия водонагревателя из Китая: когда работает патент. Расскажу о нашей работе с петербургским заводом, который производит электронагревательное оборудование. История типовая по замыслу. Предприниматель из Иркутска купил водонагреватель этого завода, разобрал его и заказал копию на китайской фабрике. Себестоимость получилась заметно ниже, и причина понятна: в цене оригинала сидят годы разработки, испытания, оснастка, сертификация. В цене копии этого нет — человек заплатил только за металл и сборку. Копию завезли в Россию и стали продавать дешевле оригинала. Товарный знак здесь не помог бы. Обозначение на копии было своё — скопировали не бренд, а конструкцию. Это очень частая ситуация: подделывать чужой бренд рискованно и не всегда нужно, а вот повторить техническое решение соблазнительно.

Сработало другое основание — патент на изобретение. Техническое решение, заложенное в конструкцию нагревателя, было запатентовано, и в скопированном изделии использовались признаки независимого пункта формулы. Именно этот факт устанавливает патентовед, и без его заключения дальше двигаться бессмысленно.

Что делали мы как оценщики. Задача была не в том, чтобы назвать цифру, а в том, чтобы отделить экономический эффект патента от всего остального. Изобретение — это часть изделия, а не изделие целиком: в водонагревателе есть корпус, нагревательный элемент, автоматика, теплоизоляция, и не всё это защищено патентом. Поэтому считали вклад запатентованного решения в стоимость конечного продукта — через сопоставление с функционально близкими изделиями, где такого решения нет, и через структуру себестоимости. Отдельно считали, сколько нарушитель заплатил бы, если бы вёл себя добросовестно, — то есть рыночную стоимость лицензии на использование изобретения на тех условиях и в том объёме, в каком он его фактически использовал. Эта величина и стала базой требования. География роли не сыграла. Правообладатель в Петербурге, нарушитель в Иркутске, производство в Китае — на возможность привлечь к ответственности это не влияет, потому что нарушением является ввод товара в оборот на территории России.

Поэтому патент защищает то, что нельзя обойти сменой этикетки. Конструкцию копируют чаще, чем бренд, и когда копируют именно техническое решение, товарный знак бесполезен. Если ваш продукт содержит собственную разработку, патентовать её нужно до выхода на рынок, а не после появления копий: запатентовать уже раскрытое решение не получится.

А сумма требования — результат расчёта. Соблазн заявить максимум велик, но, как видно из дел выше, максимум почти никогда не доживает до резолютивной части. Расчёт, который можно проверить по шагам, работает лучше большой цифры без обоснования.

Оба сюжета — и иск к предпринимателю, и иск завода — упираются в одну величину: сколько стоило бы законное использование. Ответчику она нужна, чтобы показать суду адекватный масштаб. Истцу — чтобы обосновать двукратный размер. Суду — чтобы вынести проверяемое решение. И считается она одинаково в обоих случаях: берётся цена, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за использование тем способом, каким пользовался нарушитель. Не цена вашей самой дорогой лицензии, не цена соседнего объекта, не выручка нарушителя.

Отсюда правило, которое мы повторяем клиентам постоянно: если вы пользуетесь чужим нематериальным активом — считайте стоимость лицензии заранее. Это дешевле и надёжнее, чем объяснять её потом в заседании. Правило работает и в обратную сторону. Многие производители передают права на свой товарный знак или технологию внутри группы — дочерней компании, предпринимателю-собственнику, торговому дому — и ставку не считают вовсе, берут примерно. Проблемы возникают сразу с двух сторон: налоговая оспаривает размер платежа, а в споре с нарушителем такой договор нельзя использовать как ориентир рыночной цены, потому что стороны взаимозависимы. Но это уже тема отдельного разговора.