«Сначала люди говорили: „Вы что, дурачки?“»: как мы продаем кофе с олениной в Норильске

До своего бизнеса я 12 лет работал наемным сотрудником у ИП.

Мы продавали бытовую технику, а в 2005 году открыли кофейный отдел, который я возглавил. Там были невиданные для Норильска штуки — автоматические кофемашины.

В 2010 году я открыл ИП, занялся обслуживанием кофемашин и совмещал это с работой в магазине. Наш кофейный отдел приносил хорошую прибыль. Я предложил начальнику запустить интернет-магазин и открыть точку в соседнем Талнахе, но ему это было неинтересно. В 2011 году я уволился и погрузился в свое дело.

Сегодня у меня есть кофейня «Кофе-друг» и запатентованный кофе с олениной. Но не все шло гладко: перед открытием кофейни я чуть не умер от инфаркта, а в 2026 году мы работали в убыток из-за повышения налогов.

На запуск кофейного магазина у меня было 610 000 ₽. Около 250 000 ₽ я потратил на Тойоту — «каблучок»  , чтобы развозить заказы. Еще 360 000 ₽ оставались на руках.

На полноценный магазин денег не хватало, а кредит банк не давал. Поэтому я решил начать с интернет-магазина и доставки. Так появился сайт «Кофе-друг.рф» — его сделал мой знакомый. В Норильске тогда был плохой интернет, многие экономили трафик, поэтому первая версия сайта получилась облегченной и немного смешной.

Моя сотрудница Анастасия помогала наполнять сайт, я занимался всем остальным. Сейчас она живет в Санкт-Петербурге, «на материке», как мы в Норильске называем остальную часть России, но до сих пор курирует интернет-магазин.

Поставщиков зерна я знал по работе в кофейном отделе. Выбрал самые ходовые позиции, закупил товар, немного денег оставил на расчеты с транспортной компанией. Поддерживать такой же ассортимент, как у бывшего работодателя, я не мог.

Друзья сдали мне помещение по цене квартплаты: большую трехкомнатную квартиру с ремонтом, переделанную под офис и склад. Металлические стеллажи я купил за 12 000 ₽ у магазина, который как раз закрывался в небольшом торговом центре.

Первые клиенты пришли благодаря работе, которой я занимался раньше. Я обслуживал кофемашины в управлении «Норникеля» — пятиэтажном здании, где работают руководители компании.

Часто то, какой кофе пьет директор, зависит от секретаря. Я познакомился с сотрудниками офисов и предложил им доставку. Для меня такие заказы были выгодными: кофе покупали не по килограмму, а сразу по 15.

Потом сотрудники стали передавать коллегам мой телефон и ссылку на сайт. Я думал, что продавать буду в основном частным покупателям, но больше всего заказов пришло от офисов «Норникеля».

Еще я рассылал коммерческие предложения людям и организациям, которым раньше чинил кофемашины. К тому времени клиентская база у меня уже была большой.

В 2011 году мне пришлось конкурировать с бывшим работодателем. Чтобы получать у московских поставщиков такую же скидку, нужно было увеличить закупки. Начал с партии в 250 кг, но продавал тогда около 150 кг в месяц. Этого было мало, поэтому я занимал деньги, расширял ассортимент и закупал кофе про запас. За два года довел онлайн-продажи до нужного объема.

Поначалу я продавал зарубежные бренды. В Норильске тогда было больше денег и руководителей, которые любили премиальный кофе. Для меня показателем спроса был итальянский Illy: среди покупателей постарше он ценился примерно как престижный виски. Московские дилеры говорили, что Норильск покупает столько же Illy, сколько Красноярск — город-миллионник.

Так продолжалось около пяти лет, но спрос постепенно менялся. «Платиновые» покупатели, в основном люди старше 60 лет, уезжали из города. Иногда клиент просто переставал делать заказы, а потом выяснялось, что он умер. Менялся и «Норникель»: приходили новые сотрудники с другим бюджетом, которым премиальный кофе был не нужен.

Я понял, что пора привлекать более молодую аудиторию. В 2013 году познакомился с ребятами из сыктывкарской компании «Макбуш» и начал продавать их кофе. Позже добавил продукцию брянской «Микале» и казанской «Мерак».

К 2012—2013 годам у меня работали два курьера. Они развозили до 30 заказов в день, средний чек — 1 800 ₽. За месяц мы продавали 350—400 кг кофе.

Курьерам я платил от 150 ₽ за доставку. Смотрел на тарифы Wildberries и «Додо-пиццы» и добавлял 10% сверху — иначе зачем им было работать со мной?

Анастасия вела сайт из дома и получала 16 000 ₽ в месяц. Себе я зарплату не платил. Тогда я был женат, и супруга взяла на себя основные расходы, чтобы я мог быстрее развивать бизнес.

Затем рубль упал, и продажи начали снижаться, особенно у премиальных брендов. Покупатели не сразу понимали, почему кофе подорожал на 40—50%. Мне приходилось занимать деньги, чтобы закупать новые партии и платить по счетам.

В 2013—2014 годах я думал открыть магазин или кофейню, но помещения тоже дорожали. Арендовать что-то на первой линии не получалось. К тому же я не был уверен, что смогу платить за аренду, пока идет ремонт.

Подходящее помещение нашлось только в 2019 году. Знакомый, совладелец здания, предложил мне 70 м² в ТЦ «Созвездие» за 35 000 ₽ в месяц.

Плитка на полу уже была, ее мы не трогали. Но в помещении стоял холод: из окон дуло, этой частью здания давно никто не занимался. Пока шел ремонт, я использовал помещение как склад. Мне говорили: «Запускайся, остальное доделаете в процессе». А я отвечал: «Нельзя, люди не оценят». Сейчас понимаю, что это был дурацкий максимализм.

Работу задержал и мой инфаркт. В 2019 году я поехал на кофейную выставку, а потом заехал к Анастасии в Петербург. Там мне стало плохо. Меня прооперировали, около трех месяцев я восстанавливался и почти не мог работать. Из-за этого открытие отложилось еще на четыре-пять месяцев.

В итоге ремонт занял год. Его делал мой друг Василий — получилось хорошо, хотя и долго. На его работу, материалы, мебель, свет и электрику ушло около 960 000 ₽.

После инфаркта я задумался, как устроить бизнес, чтобы он мог работать и без меня. Тогда старый знакомый предложил стать партнерами — на равных. Мы разделили обязанности: я стал заниматься развитием, контентом и представлять компанию на мероприятиях. Он взял на себя ИТ, бухгалтерию и видеонаблюдение — все, чем я заниматься не люблю.

В 2020 году партнер вложил в бизнес 1,5 млн рублей. Он понимал, что деньги вернутся не сразу, и был готов два-три года ничего не получать. Когда к интернет-магазину добавилась кофейня, бизнес стал приносить вдвое больше денег. Но выросли и расходы, а прибыль мы делили пополам. В итоге мой доход остался примерно на прежнем уровне.

Со временем мы начали тянуть в разные стороны. Партнер хотел получать больше, а я не видел, чтобы он выполнял свою часть работы. Например, видеонаблюдение, за которое он отвечал, не работало полгода. Возникали вопросы и с налогами.

При этом я ничего от него не скрывал: счета, бухгалтерия, закупки и продажи были открыты. Можно было разбираться в цифрах, наводить там порядок, помогать с закупками.

Разошлись и наши взгляды на то, кто чем должен заниматься. Я ездил на выставки и мероприятия. Со стороны могло казаться, что у меня легкая жизнь рок-звезды, и партнеру тоже захотелось участвовать в этой части работы. Я не возражал, но кто тогда займется его задачами? Сам я в них не разбираюсь.

Когда ко мне обращались с предложением совместного проекта, я направлял людей к партнеру. Но после разговора с ним они часто пропадали: интереса к проекту не возникало. Я видел, что так мы упускаем возможности, и думал, что партнер это тоже понимает.

В 2024 году мы решили разойтись. Расстались мирно: я вернул ему вложенные 1,5 млн рублей, а за все время он успел заработать еще и сверх этой суммы.

В 2021 году Агентство развития Норильска пригласило нас на гастрофестиваль и предложило придумать напитки с местными продуктами. С голубикой, брусникой и морошкой все было понятно. Но хотелось добавить что-то неожиданное.

Я подумал о юколе — вяленой оленине. Она бывает плотной, почти как твердый шоколад. Мы начали экспериментировать: сублимировали ягоды, по-разному измельчали мясо, добавляли имбирь. Юколу клали и внутрь напитка, и сверху — как шоколадную крошку. Идея была моей, но доводили до ума рецепты всей командой. Мой нынешний партнер Екатерина Фокина работала над ними как технолог.

Но губернатор Красноярского края отменил фестиваль из-за пандемии. Напитки мы так и не представили — отложили их до лучших времен.

В 2022 году Агентство развития Норильска предложило нам участвовать в общероссийском конкурсе «Гастрономический сувенир»: там уже знали о наших напитках. Мы отправили на конкурс кофе с олениной и неожиданно для себя заняли первое место в своей номинации. Нас пригласили в Москву, вручили грамоту и 70 000 ₽.

Думаю, судьи пробовали напиток еще в Норильске. Я видел этих людей на одном из местных мероприятий, а потом узнал их на награждении в Москве.

После победы мы понемногу начали верить в свой продукт. Сначала люди говорили: «Вы что, дурачки?» А потом стали спрашивать: «Где вас найти?»

В том же году Агентство развития Норильска пригласило нас на московскую туристическую выставку MITT-2022. Там нам сделали барную стойку изо льда. Мы поставили кофемашины и готовили арктические напитки на выставке. Внимания было больше, чем мы ожидали, о нас стали писать в интернете.

На MITT нас заметили представители «Росконгресса» и пригласили представлять Арктику на Петербургском международном экономическом форуме. Там я понял, чем мы можем отличаться: другие пусть развиваются как обычные кофейни, а мы будем арктической. Позже нас приглашали на ПМЭФ еще несколько раз.

Чтобы защитить рецепт от копирования, мы решили получить патент. Оформление заняло около двух лет и обошлось в 70 000 ₽. Патент мы получили в 2025 году.

Примерно тогда же узнали, что предприниматель из Ханты-Мансийска делает похожий напиток с олениной и говорит, что придумал его сам.

Нас это задело еще и потому, что он участвовал в выставке «Россия» на ВДНХ, а местные власти активно его поддерживали — сильнее, чем нас поддерживают в Норильске. О нас здесь обычно вспоминают, когда нужно отчитаться о проделанной работе.

Мы отправили предпринимателю досудебную претензию: хотели понять, как наш патент работает на практике. Написали корректно, все-таки коллега по цеху. Он ответил через юристов и, грубо говоря, послал нас.

Мы также попросили норильских чиновников связаться с коллегами из Ханты-Мансийска, но они не захотели вмешиваться.

У нас в городе «Норникель», как пылесос, забирает многих специалистов. Конкурировать с ним по зарплате и льготам мы не можем.

Сейчас в команде семь человек, все сотрудники получают сдельную оплату. Сервисный инженер обслуживает бытовые и профессиональные кофемашины — у нас есть договор с «Норникелем». Анастасия из Петербурга ведет сайт. Катя пришла к нам бариста в 2020 году, потом стала управляющей, а позже — моим партнером.

Раньше на зарплаты уходило около 500 000 ₽ в месяц: у нас было больше сотрудников и работали временные точки в Агентстве развития Норильска и дворце спорта «Арктика».

Сейчас на оплату труда уходит 250 000—300 000 ₽. Многие ребята совмещают работу у нас с другой, поэтому смены в кофейне подстраиваем под их расписание.

Мне хочется, чтобы даже после ухода сотрудников мы оставались в хороших отношениях. Одному человеку я помог начать свое дело. Он получил 350 000 ₽ по соцконтракту, купил оборудование и стал видеографом.

Сложные ситуации тоже бывают. У нас есть правило: если гость пришел ровно в 20:00, мы готовим ему напиток — он успел. Но одна сотрудница могла отказать и за пять, и за десять минут до закрытия: «Я уже помыла».

Сейчас мы в основном рассчитываем на сарафанное радио и небольшой телеграм-канал. Реклама в лифтах дала слабый результат. Спонсировали мероприятия — тоже почти без толку.

Пробовали оставлять свои наклейки на кофемашинах, которые обслуживали. Потом я подумал: а вдруг владельцам техники это не понравится? От наклеек тоже отказались.

А вот отметки у местных блогеров приводили людей. Мы делали скидку или дарили что-то и просили рассказать о нас. По меркам Норильска  ​3 000—20 000 подписчиков — уже большая аудитория. Но мы смотрели не только на их число: важнее, сколько у блогера лайков и насколько активно люди общаются под постами.

В своих соцсетях мы тоже стали показывать не просто красивые картинки, а то, как живем и работаем, со всеми нашими хиханьками-хаханьками. После этого люди начали подтягиваться. Пока ведем соцсети нерегулярно и ищем свой стиль: делать посты ради постов не хочется.

На «Яндекс Картах» у нас мало отзывов. Зато в «2ГИС» оценки хорошие. Мне кажется, сибиряки почему-то охотнее оставляют отзывы именно там.

Развивать бизнес нам помогали беспроцентные займы от «Норникеля». В 2022 и 2024 годах я получал по 2 млн рублей по программе бизнес-инкубатора «Люди территории»: защищал проект, получал деньги на два года, а затем возвращал их. Еще 350 000 ₽ мне дали по соцконтракту. Я купил на них кофемашину — с доставкой она обошлась немного дороже, но деньги все равно очень помогли.

К концу 2025 года месячный оборот магазина и кофейни доходил до 3 100 000 ₽. На закупки уходило в среднем 1 800 000 ₽, на аренду и коммунальные услуги — 100 000 ₽, на зарплаты — 250 000 ₽. Еще около 50 000 ₽ мы тратили на интернет, грузчиков, доставку и обслуживание автомобиля, а 15 000 ₽ — на бухгалтера. Чистыми оставалось около 400 000 ₽ в месяц.

В 2025 году мы также пытались выйти со своей маркой кофе в торговые сети Норильска. Около четырех месяцев обсуждали сотрудничество с одним ретейлером. Но сотрудник, который вел переговоры, уехал на новогодние каникулы и умер. Его коллегам какое-то время было не до нашего проекта, и переговоры остановились. Позже мы все же начали работать с сетью — теперь обслуживаем ее кофемашины.

В 2026 году добавились новые расходы. Кофе попал под маркировку «Честный знак». Чтобы установить новую версию 1С, мне пришлось заменить два старых компьютера — это стоило 200 000 ₽. Потом нужно было еще настроить программы и перенести данные.

Сильнее всего по нам ударило повышение налогов. Раньше я работал на УСН «доходы минус расходы», а затем перешел на АУСН. Мне говорили, что налоговая нагрузка вырастет примерно на 10%. На деле в январе и феврале 2026 года я платил по 300 000 ₽ в месяц — примерно в пять раз больше, чем ожидал. В эти месяцы мы почти ничего не закупали: продавали запасы, оставшиеся после праздников. Деньги от продаж поступали, а новых расходов для расчета налога было мало.

При этом зерно продолжает дорожать: в последний раз закупочная цена выросла на 15—17%. Цены на напитки мы не меняли с 2024 года — арктическая линейка, например, стоит 350—400 ₽. Основные продажи у нас приходятся на зерно, а кофейня служит еще и витриной для нашего кофе.

В этом году мы снова подали заявки на программу «Люди территории». Защищали два проекта. Нас включили в число победителей, но денег в этот раз не дали.

В 2026 мы то работаем в минус, то получаем небольшую прибыль. К тому же налоговая дважды ошиблась и списала с моего счета почти 400 000 ₽. Вернуть деньги удалось не сразу. Сейчас мы барахтаемся и стараемся хотя бы удержать бизнес на прежнем уровне.