Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
Трудный выбор встаёт перед четырнадцатилетней акробаткой Фантой из Гвинеи: уехать вслед за мечтой вместе с труппой артистов или остаться ухаживать за болеющей матерью. Документальный фильм Марьолейн Принс, премьера которого прошла в России в рамках международного кинофестиваля «Флаэртиана», открывает зрителю историю взросления, рассуждает о вопросах феминизма и заставляет погружаться в спортивное состязание, вокруг которого и разворачивается драма юной спортсменки.
Режиссёр через видоискатель камеры практически весь фильм, не отрываясь, демонстрирует нам жизнь Фанты. Зритель предельно близко может пережить тяготы тренировок, льющийся от усилий пот и такой тёплый массаж матери после тяжёлого дня, который обволакивает заботой и теплом. Этот фильм мог бы остаться просто историей о спортивном пути, но главная героиня оказывается на куда более сложном распутье. Будущее виднеется и по дороге погружения в учёбу, и по направлению акробатики, и, конечно, в стезе заботы о родных и близких.
«Фантастика» включает в себя и другие, помимо наблюдения, приёмы. Мы часто видим сны или видения Фанты, в них раскрывается внутреннее состояние главной героини, её связь с предками и, конечно, предвестники её финального решения. По моим ощущениям, вопреки выстроенной драматургии фильма, главная героиня чётко знает, что она хочет. Давление со стороны учителя, тренера и тёти ощутимо тяжким грузом ложится на хрупкие плечи девушки, но не заставляет её сомневаться. Феминистический посыл, впрочем, тут не идёт вразрез с ролью девушки как «хранительницы очага». Её мать, которая вынужденно или нет готовится передать эту эстафету дочери, тоже показана безусловно сильной, мудрой и заботливой женщиной, способной принять любой выбор дочери.
Основной темой для моего рассуждения стал вопрос, насколько этот фильм «сконструирован» в плане противоречия действительности. Заявленные темы не всегда раскрываются действиями самой Фанты. Мы не видим прямой конкуренции с мужчинами за место в труппе, хотя это произнесено вслух. На экране мы прекрасно видим, что это отдельный женский номер, что наводит на мысль: «Не говорит ли главная героиня словами сценариста?». Нет ли специального фокуса именно на тяжёлый труд? Ведь если сопоставить количество кадров с тяжелейшими тренировками и кадров, где мы бы почувствовали эстетическое удовольствие от результатов труда, то последняя категория остаётся едва заметной. Эти вопросы становятся заметными, когда, несмотря на обилие крупных кадров, внутренний мир самой Фанты остаётся для зрителя загадкой. Что больше поражает: в интервью французскому изданию Trois Couleurs режиссёр в контексте разговора о документальной истории своего фильма называет главных героев «персонажами».
Здесь стоит сказать и о названии. Оригинальное французское «Fantastique» многозначно: это и прилагательное, и обозначение жанра, где сверхъестественное вторгается в повседневность без научного объяснения. Этот жанр близок магическому реализму, снам, видениям, наследственной памяти, и именно так описывают фильм почти все рецензии. Русское слово «Фантастика» куда более узкое: оно почти автоматически ассоциируется с научной фантастикой или фэнтези, то есть с вымышленными мирами и игровым кино. Локализация теряет связь с именем героини, с жанром fantastique и с оттенком грёзы, который важен для понимания её внутреннего мира. И в названии, и в интервью происходит одно и то же: сложное и многозначное высказывание упаковывается в понятную, но неточную категорию.
Отлично сложенная история о по-настоящему сильной юной девушке, без каких-либо претензий по технической части. «Нежный» портрет с мечтательным, в каком-то смысле мистическим стилем. Он оставляет вопросы о подгоне под повестку, но остаётся достойным свидетельством о силе духа Фанты в современных реалиях Гвинеи, колорит которой тоже раскрывается сполна.
