Как я жил на Бали без денег

В аэропорту Денпасара нас встретил тот самый друг, который давно жил на Бали. Мы поехали на три дня в курортное место Амед. Помню, там я впервые в жизни почувствовал, что такое тропики, и поймал необыкновенное ощущение другого мира. Больше всего поразил насыщенный влажный воздух. Знакомство с Бали было необычным и приятным.

Но когда мы приехали в Убуд — популярное туристическое место, где мне предстояло жить ближайший год, — я был в шоке. В голове промелькнуло: «Это вообще что такое?» Мы оказались в обычной деревне, только на Бали: три основные дороги и куча узких проулков, петухи орут с утра до вечера, собаки постоянно лают.

Я родом из Байконура и очень чувствителен к ощущению маленького пространства. После Москвы и Питера мне казалось, что на Бали все слишком ограниченное. Через несколько дней ты уже понимаешь: слева будет то, справа — другое, дальше — ничего. Как будто нет масштабов. Но постепенно пространство начало раскрываться.

Мы прилетели на Бали в конце августа. У нас оставалось 320 $⁣ (26 080 ₽)  , без подушки безопасности и удаленного дохода. План был простой: снять жилье на несколько дней, освоиться, понять, как все устроено, а дальше уже что-то придумывать.

Я занял 100 000 ₽, но понимал, что они быстро уйдут. В среднем жилье тогда стоило 10 000 000 IDR⁣ (48 033 ₽) в месяц. Варианты на Бали разные: от комнаты в старом гестхаусе с вентилятором вместо кондиционера и без вида за 3 000 000 IDR⁣ (14 410 ₽) до шикарных вилл за тысячи долларов.

Я снял комнату в гестхаусе на первое время: там были кровать и туалет, без кухни. Территория представляла собой небольшой комплекс: основное здание — три этажа, по три комнаты на каждом. Мы жили отдельно, как будто в небольшом таунхаусе. Было уединенно, вокруг деревья, цветы, рядом бассейн. В целом место приятное.

На 100 000 ₽ мы прожили примерно месяц, потом деньги закончились. И вот тут началось настоящее давление. Когда ты с девушкой, денег нет, и она смотрит на тебя, а ты понимаешь, что нужно что-то срочно решать, — это тяжелое ощущение.

Очень быстро романтика закончилась и начался обычный быт. Нужно было платить за жилье, продлевать визу, арендовать байк, покупать еду. Все это не выглядит страшно по отдельности, но, когда денег почти нет, любая трата ощущается. Мы экономили на всем. Это далеко от ощущения «я живу на райском острове».

Самым тяжелым было не отсутствие денег как таковое, а постоянное внутреннее напряжение. Ты просыпаешься и сразу считаешь: сколько осталось, на сколько хватит, что нужно закрыть в первую очередь.

Кое-что я зарабатывал на ставках на футбол, выполнял некоторую работу для друга. Например, он попросил съездить забрать несколько сувениров и отправить их в разные страны через DHL — за такую работу заплатил 1 000 000 IDR⁣ (4 803 ₽).

Еще я начал делать массаж. Мне всегда нравилось работать с телом — разминать, чувствовать мышцы. Я никогда специально этому не учился, но у меня уже были базовые умения: когда моя девушка порвала кресты  ​на обеих ногах, я помогал ей восстанавливаться. Тогда общался с массажистом, узнавал у него теорию, как делать лимфодренаж, заботился о девушке, заодно нарабатывая опыт в массаже.

Но вся эта подработка не приносила больших денег, а покрывала лишь базовые потребности: недорогое жилье, аренду байка, скромную пищу. Так мы протянули до декабря.

Я начал погружаться в рынок недвижимости. Мой друг, который уже несколько лет жил на Бали, вводил меня в курс дела: какие цены, как устроена аренда, какие схемы реально работают. Он сам как раз начинал заниматься субарендой: это когда снимаешь виллу или несколько комнат на длительный срок у местного, а потом пересдаешь туристам подороже. Каких-то определенных правил и условий нет — как договоритесь с владельцем.

В декабре я заметил резкий рост цен на недвижимость: начался сезон, спрос подскочил. Я тоже решил попробовать заработать на субаренде. При этом понимал, что по правилам все это серое поле. Формально, если ты на туристической визе, не имеешь права заниматься коммерцией: поймают — депортация. И самое неприятное: бывает, что на туристов жалуются сами местные. Им не нравится, когда иностранцы начинают зарабатывать на их территории.

И все же в какой-то момент я занял 12 000 000 IDR⁣ (57 640 ₽), снял виллу, выставил объявление в соцсетях — и уже на следующий день пересдал ее за 24 000 000 IDR⁣ (115 280 ₽). Это был шок, как если бы сорвал джекпот. Я за один день поднял сумму, которую в Москве мог заработать примерно за месяц тренерства.

Эти деньги тогда спасли: у нас с девушкой почти ничего не оставалось. Мы очень обрадовались, потому что впервые стало ясно: мы можем выкрутиться. Но вместе с облегчением появилось другое чувство: будто я занимаюсь дешевой спекуляцией. Я никого не обманывал — просто снял виллу, поставил свою цену и сказал: «Кому надо — забирайте». Но внутри оставалось ощущение, что это не совсем мое.

Мы все равно решили попробовать еще раз. На вырученные деньги снова сняли виллу — опять за 12 000 000 IDR⁣ (57 640 ₽). Она была действительно крутая: стояла отдельно, прямо среди рисовых полей, с бассейном, очень уютная. Пересдали мы ее за 20 000 000 IDR⁣ (96 066 ₽). Но теперь не было вообще никаких эмоций. Если в первый раз это было спасение и радость, то во второй — ноль удовлетворения. Мы оба поняли, что не хотим этим заниматься. Для меня это все равно оставалось какой-то спекуляцией.

Больше в субаренду мы не лезли, а деньги быстро проели. Потом у меня был день рождения — родные что-то перевели, и мы какое-то время протянули на этом. Дальше мы экономили на еде. На завтрак покупали в местном аналоге KFC рис — он стоил 4 000 IDR⁣ (19 ₽). Бананы брали у местных почти за копейки, молоко — в супермаркете. Так мы питались еще примерно месяц.

Раньше все эти медитации, эзотерика, чакры были для меня чем-то странным и непонятным. Я садился, закрывал глаза и не понимал, что должен чувствовать. Куда я должен «отлететь»? Что за бред вообще? Но в Убуде от этого сложно спрятаться. Там каждый второй — коуч, учитель, мастер, просветленный. В эту среду ты так или иначе попадаешь.

Как-то раз я пошел в ашрам всех религий  ​примерно в получасе езды от Убуда. По воскресеньям там проводил сатсанги  ​один известный русскоязычный хиромант  . Собралось человек сто — это не секта, просто люди, которые пытались разобраться в жизни.

Сначала была лекция — разбор жизненных ситуаций, конфликтов, реакций людей. Хиромант говорил о простых вещах: что человек действует из своего опыта, личных травм и воспитания. И когда двое людей сталкиваются, каждый смотрит со своей колокольни — отсюда и конфликты.

Потом был перерыв, можно было перекусить фруктами. В это время хиромант принимал людей — смотрел их будущее по руке. Я тогда впервые задумался, что, возможно, есть знания, которых я не понимаю, и подошел к нему. Когда человек, который видит тебя впервые, начинает очень точно описывать твою жизнь — это производит впечатление. Он дал и прогноз на несколько лет вперед.

При этом я изначально относился ко всему скептически. Мне казалось, что это инфомошенничество. И на Бали действительно много псевдоучителей. Но именно через обращение к своему духовному я стал постепенно меняться: начал ходить в ашрам, слушал, проверял все на практике. Постепенно ко мне стали приходить важные инсайты.

Я в жизни бывал в разных условиях и мог терпеть. Но давление накапливалось, и я видел, что девушке тяжелее. Было непонятно, что дальше: денег не прибавлялось.

Мы пытались что-то придумать. Сделали сайт, хотели запустить туры на Бали — спортивно-духовные ретриты: тренировки, правильное питание, достопримечательности, практики, поющие чаши, стояние на гвоздях. Нашли людей, которые могли бы участвовать. Но дальше сайта дело не пошло.

Мы встречались пять лет, были очень близки. Но вся эта история с деньгами, неопределенностью и отсутствием перспектив начала нас ломать. В апреле 2023 года девушка сказала, что нам нужно расстаться, потому что иначе мы не вырастем. Это был самый тяжелый момент.

Вместе мы через многое прошли и остались на связи. Спустя какое-то время девушка вернулась в Россию. Я всегда старался заботиться о ней, даже после расставания. По возвращении в Москву помог ей устроиться на работу к моему другу.

Когда мы расстались, я ощущал это как полный обрыв. В один момент остался без девушки и без жилья: срок аренды гестхауса заканчивался. В кармане — примерно 2 000 IDR⁣ (9 ₽).

Была «красная кнопка» — позвонить родным, сказать: все, заберите, вышлите денег. Но для меня это означало признать поражение. Я воспринимал это как позор. Внутри было состояние «либо выкарабкаюсь, либо…».

Помню, я сидел, курил сигарету, которую стрельнул у кого-то, и думал, что делать. В наушниках слушал подкаст актера Владимира Епифанцева. И у меня внутри шел диалог: «Ты когда-нибудь был в такой ситуации? Без денег, без жилья, на острове за тысячи километров от дома?» Мой ответ самому себе был «нет». В какой-то момент я решил относиться ко всему происходящему как к приключению. Но это красиво звучит только в голове. Когда ты реально не ел и не понимаешь, где спать, — это паника.

Я поехал к одному маленькому крытому храмовому месту. Думал лечь там спать. Оказавшись на месте, постоял и почувствовал, что сегодня мне не сюда. Тогда я позвонил Санди — парню, который работал в гестхаусе, где мы жили. Спросил, можно ли переночевать у него дома: он со всей семьей жил на территории с несколькими домиками. Санди согласился. Для них это было событие — белый человек в доме. Меня встретили мама, папа, дети, собаки. Дома было довольно грязно, но выбора у меня не оставалось.

Утром его брат сказал: «Поехали ко мне в ресторан, накормлю тебя завтраком». В тот момент я поймал ощущение, что ниже какого-то уровня меня не опустит: Вселенная приглядывает за мной.

Близкий друг, который встречал меня на Бали, когда я только переехал, в тот момент был в Индии. Услышав про ситуацию, он снял мне гестхаус на два дня. Это было очень вовремя. Но потом снова все, идти некуда.

Я сидел у круглосуточного минимаркета и не понимал, что делать. И тут случайно познакомился с русским парнем, мы разговорились. Он подсказал, что в ParQ  ​есть склад под крышей, где можно переночевать, объяснил, как туда пробраться. Я нашел это место — действительно склад с диванчиками. Важно, что под крышей, потому что на Бали дожди. Я стал приезжать туда поздно вечером, когда на территории стихала суета, и уезжать рано утром, пока все не проснулись. Так у меня появилась «база», где я ночевал три месяца.

Вопрос с душем решил так: мылся в источниках в одном месте, похожем на храм внизу ущелья. Там можно было купаться, набирать воду. С едой было хуже всего — я питался редко и неплотно. В какой-то момент весил 52 килограмма при росте 173 сантиметра — мой нормальный вес около 70 килограммов.

Как-то друг позвонил и сказал, что есть место — Green Cafe, где можно поесть за добровольный взнос. Я нашел это кафе, спросил у русскоязычного парня внутри, правда ли можно. Он подтвердил. У меня было около 14 000 IDR⁣ (67 ₽), я все отдал.

Там стоял ящик для пожертвований. Напротив блюд — условные цены. Когда у меня не было денег, я все равно ел. Старался не наедаться, а просто поддержать силы. И всегда подходил к персоналу, смотрел в глаза и говорил спасибо. Но в какой-то момент мне сказали: «Ты вообще платить собираешься?» И я понял, что граница есть. На мне были часы, я их покупал за 15 000 ₽ — снял и отдал в залог.

После того как я начал питаться там, для меня было важно не просто брать, но и потом возвращать. Внутри было ощущение: да, ты сейчас нуждаешься в помощи, но долг платежом красен.

Постепенно ко мне начали приходить первые деньги. Не потому, что вдруг повезло, а потому, что я все время крутился, вертелся, что-то пробовал. И Бали в этом смысле стал для меня местом, где я начал лучше понимать, кто я вообще такой.

Потом, когда снова не было наличных, у меня оставалась серебряная цепочка. Я приносил ее и говорил: «Сейчас у меня нет денег. Возьмите цепочку. В следующий раз приеду — заплачу и заберу». Я не хотел чувствовать себя халявщиком.

Мы часто живем с ощущением, что нам чего-то не хватает, гонимся за какими-то образами себя. А тут я начал видеть: вот он я — такой, какой есть. Со своими чертами характера, моральными устоями, способностями, которые были со мной всегда, просто я их не замечал.

Я решил попробовать развить историю с массажем и стал предлагать услуги в экспатских сообществах. Сначала брал 500 000 IDR⁣ (2 401 ₽) за сеанс — просто за практику рук. Со временем цена выросла. В итоге мой сеанс стоил уже 100 $⁣ (8 174 ₽).

Постепенно вокруг меня начала образовываться среда. Я был общительным, много с кем знакомился. Иногда люди временно уезжали и оставляли мне виллы или апартаменты пожить. Таких случаев было несколько, там я и начал проводить свои практики. Это уже был не просто массаж. Я включал мантры, использовал благовония, аромамасла. Добавлял элементы растяжки, дыхания, какие-то штуки из йоги. Получался целый ритуал.

Но при этом внутри у меня было противоречие: приезжают незнакомые люди, и за деньги я их мну и трогаю. Иногда это были девушки, иногда — мужчины. Я чувствовал себя некомфортно, почти унизительно. Как будто делаю что-то непристойное. В какой-то момент я понял: да, у меня есть эта способность, действительно хорошо получается. Но я не хочу этим заниматься именно за деньги.

Тем не менее благодаря массажу я начал вставать на ноги. Постепенно возвращал долги, выкупал вещи, переставал жить от завтрака до ужина. И это было не про быстрые деньги, а про медленное, тяжелое выстраивание себя заново после того, как я остался вообще без всего.

Нам с другом пришла идея арендовать виллы не на месяц, а на полгода и больше и полностью переделывать: менять дизайн, организовывать пространство функционально.

Мы заказывали ковры, декор, расставляли несколько колонок с Алисой, настраивали умный дом. Устанавливали проектор с экраном, «Плейстейшен», продумывали освещение. Человек заезжал не просто в жилье, а собранное удобное пространство. Это уже было не про спекуляцию, а про творчество. Я действительно вкладывал туда свою мысль. За это было не стыдно брать деньги.

Но больших сумм я не зарабатывал. У меня не было капитала. Чтобы арендовать виллу на полгода, закупить технику и мебель, нужны вложения. Я был скорее исполнителем, чем владельцем, и мне доставалась небольшая часть. Стабильности все равно не было.

В какой-то момент все снова сломалось: у меня не было денег, проектов, заказов. Я опять оказался в точке ноль. Это вообще часто происходит на Бали: ты вроде растешь, что-то понимаешь, развиваешься — и вдруг снова ничего. Мне тогда говорили, что это как спираль: ты возвращаешься в ту же точку, но уже на другом уровне. Но в моменте это не утешает.

Бывало, я ночевал у знакомых, иногда на складе в ParQ или на виллах, которые мне оставляли новые приятели на время. Помню, однажды переночевал у знакомой на побережье в Чангу, после чего добирался обратно в Убуд с мигающей лампочкой бензобака в спасительное Green Cafe на чашку кофе — ведь ничего больше я себе в тот момент позволить не мог. Я сидел и не понимал, что делать дальше. И в этот момент мне пришло сообщение из телеграм-группы: нужно помочь вывести мужчину из запоя, посидеть с ним.

Мне написала его жена из Москвы — предложила 50 $⁣ (4 087 ₽) в день. Сказала, что, скорее всего, на два-три дня. Для меня это было спасение и означало, что будет крыша над головой, еда и еще деньги. Я согласился. Было страшно ехать к незнакомому человеку в таком состоянии. Но другого выбора не осталось.

На вилле был врач. Сам мужчина лежал в кровати, его трясло. Я сразу увидел в его глазах, что он небезнадежный. В итоге провел с ним три дня почти без перерыва: буквально сидел рядом и разговаривал — не давал проваливаться в себя, «выгружал» весь накопленный опыт, все, что сам прожил за это время на Бали. Мы много говорили — о жизни, страхах, о том, что с ним происходит.

Параллельно я следил за состоянием: давал таблетки по назначению врача, контролировал, чтобы мужчина не сорвался и снова не запил. Это была не какая-то героическая история — просто постоянное присутствие и внимание. Через три дня стало понятно, что кризис пройден. Врач сам удивился, что все прошло быстрее, чем ожидалось.

За это время я заработал примерно 150 $⁣ (12 261 ₽), еще мужчина дополнительно перевел мне около 30 000 ₽ в виде донейшена — такое пожертвование от души. Для меня это было невероятное ощущение! Изначально я ехал за деньгами, в которых остро нуждался, а по итогу в приоритете оказалось спасение человека, за что судьба меня и вознаградила.

Позже оказалось, что вся эта история была неслучайной. Тот мужчина давно присматривался к Бали как к месту для бизнеса. Он думал о строительстве, хотел зайти на остров не как турист, а как инвестор. У него уже был опыт в Москве и других городах.

Мы много разговаривали в те дни — и не только о его состоянии. Он спрашивал, как там все устроено, что с рынком, какие есть риски. А я к тому моменту уже успел изучить остров: знал про аренду, зоны земли, серые схемы, как все работает на практике.

Постепенно наши разговоры переросли в обсуждение конкретных идей. Сначала осторожно, потом все серьезнее. И именно через него я впервые оказался рядом с настоящими инвестиционными деньгами.

Тема недвижимости оказалась сложной. Иностранцу земля на Бали принадлежать не может. Максимум — долгосрочная аренда, leasehold, обычно 25 лет. Земля делится на зоны:

• зеленая — строить нельзя;
• желтая — разрешено строительство только жилой недвижимости, без использования в коммерческих целях;
• розовая — можно строить и сдавать.

Но при этом Индонезия — коррумпированная страна. Там нет понятия «нельзя!» — есть вопрос «за сколько?».

Я наблюдал, как работала система. Например, комплекс ParQ — большой центр с бассейном, жильем, концертными и спортивными залами. Его построили в зеленой зоне, на рисовых полях. Потом пришел новый президент, начались проверки, владельца посадили, бизнес фактически отжали. Для инвесторов это был серьезный сигнал: правила могут измениться в любой момент.

И в этом весь Бали. С одной стороны — духовность, любовь, ашрам всех религий. С другой — жестокая реальность: политика, коррупция, передел собственности. Это место парадоксов.

Когда мы начали обсуждать строительство, я быстро понял: на Бали недостаточно просто оформить документы. Есть банджары — местные деревенские общины. Это неформальная власть. Ты можешь сделать все бумаги безупречно, но, если банджар не дал добро, строить не будешь.

Я со всеми договаривался, общался, объяснял. Нашел российских инженеров, которые строят на Бали. К ним я потом даже вписался жить и до сих пор с некоторыми общаюсь.

Разумеется, на берегу мы с инвестором договорились по условиям сделки. С него — финансирование проекта, с меня — все остальное, с нуля и под ключ. В итоге я бы получил 15% от прибыли. Но не было никакого фиксированного оклада. Каждую рупию я выбивал всеми правдами исключительно для поддержания жизнедеятельности: например, на аренду байка — чтобы я мог добираться до участков и оценивать их, встречаться с собственниками для ведения переговоров.

Еще мне нужны были деньги на визу. Когда офшорная и оншорная закончились, надо было съездить на визаран  . Я полетел в Бангкок — это один из ближайших вариантов, и цены на авиабилеты доступные. Поездку проспонсировал инвестор.

Бангкок недешевый город, но я нашел самое бюджетное жилье. В комнате были только кровать и кондиционер. Удобства — на этаже. Но в то время постояльцев было немного, поэтому особого дискомфорта я не испытывал. Рядом с отелем находился супермаркет, где я покупал рис, кокосовое молоко, фрукты. Этим завтракал и шел гулять по Бангкоку. Было ощущение,что я попал в голливудский фильм: у этого города вайб боевиков 1990-х.

После возвращения я начал оформлять KITAS, чтобы заниматься делами в Индонезии легально. На документ ушло порядка 2 000 $⁣ (163 480 ₽) — траты покрыл инвестор.

Сначала мы готовили проект с нуля — земля в Пенестанане  , последняя линия застройки, дальше зеленая зона. Я все сделал: провел переговоры, подготовил документы, получил разрешения. Это был колоссальный объем работы. На Бали этим обычно занимаются целые компании с отделами. А я делал это один.

Но инвестор начал сомневаться: строить с нуля — это риск. Со мной, у которого нет капитала, — тем более авантюра. Тогда я нашел другой вариант — уже готовый объект в районе Monkey Forest, туристическое место. Там был подъезд для машины, что для Убуда редкость: материалы часто возят на мотоциклах по узким тропинкам, буквально на себе. На территории были две виллы плюс свободная земля. Главное — это не балийские избушки, а добротные дома. Потому что на Бали часто строят без гидроизоляции и нормального фундамента. Через несколько лет все трескается, фундамент вымывает дождями, особенно в сезон.

Я вышел на владельцев, вел переговоры три месяца. Мы уже почти сошлись по цене. Можно было сделать бассейн и реорганизовать территорию, продать как две виллы и зафиксировать прибыль либо сделать мини-отель и работать вдолгую. Для меня это был уже принципиальный момент. Я приехал на Бали с 320 $⁣ (26 156 ₽) в кармане — и теперь стоял на пороге собственного строительного проекта. Это было мое детище.

В какой-то момент все было почти готово — буквально ощущение, что вот сейчас пожмем руки. Но на Бали «почти» ничего не значит. Когда уже договорились — буквально оставался шаг, — мне позвонил владелец и сказал: «Я продал». Я сначала даже не понял. Говорю: «В смысле — продал?» Он: «Ну, семья… Сестра тоже вела переговоры. В общем, уже продали».

Сначала мы с инвестором думали, что от нас хотят больше денег. Предлагали пересмотреть условия. Но нет — объект действительно продали. На Бали так бывает: улыбаются, «братан», «все нормально», а параллельно ведут другие переговоры.

У меня все оборвалось внутри. Помню, ехал на байке с ощущением, что земля ушла из-под ног. Я был измотан, все поставил на этот проект и ничего не получил. Я объяснял инвестору, что мне нужно лишь закрыть базовые потребности: жилье, байк, визу, чтобы я мог продолжать заниматься другими проектами. Если бы мы заключили договор, уже пошло бы полноценное финансирование. А тут в один звонок все обнулилось.

Это был конец 2023 года. Я понял, что сил больше нет. Три месяца работы в никуда. И это не то место, где можно легко найти альтернативу. Убуд — ограниченный рынок. Чтобы выйти на новый объект, снова нужны переговоры, время, опять рисковать, потому что в последний момент все может сорваться.

И вдруг я подумал: а что вообще здесь делаю? Все это время я проходил через трансформацию. В ашрамах говорили: изначально ты неотесанный камень.

Сперва от тебя отрубают большие куски топором, затем — более мелкие рубанком, и в конце ты проходишь гранение, как алмаз. Так и было. Разрушаются иллюзии — о любви, стабильности, быстрых деньгах, о себе. Это было болезненно. И в какой-то момент я осознал, что этап моей трансформации закончился.

Я успел оформить вид на жительство KITAS, получил его — и улетел в Россию, так им и не воспользовавшись. Вернулся в Москву под Новый год — 2024. Помню день, когда ехал в метро к отцу. После всего этого года — невероятного, тяжелого, насыщенного — все вдруг сузилось до обычного вагона. Как будто все это было не со мной.

Если бы я снимал на камеру все те события, получился бы целый сериал. Но в тот момент я не думал, что кому-то это интересно. Зато по возвращении я осознал, что пережил и прочувствовал, и понял, что хочу высказаться.

Бали не стал для меня вечным домом. Он стал опытом. И, возможно, самым ценным уроком были не духовные практики, а то, что иногда нужно просто решиться — и потом так же спокойно суметь уйти.