Называл медицину женой, а литературу — любовницей: 26 фактов о жизни Антона Чехова

Антон Павлович Чехов строил школы, переписывал население, держал дома такс Хину и Брома, а также считал «Вишневый сад» комедией.

Собрали истории о его книгах, работе врача, путешествиях, семье и увлечениях.

В 1876 году отец Чехова разорился, и семья перебралась в Москву. Антон остался в Таганроге заканчивать гимназию и зарабатывал на жизнь частными уроками. К родным он переехал в 1879 году, когда поступил на медицинский факультет Московского университета.

В 1880 году в «Стрекозе» вышла юмореска «Что чаще всего встречается в романах, повестях и т. п.?». Молодой Чехов составил пародийный перечень литературных шаблонов: повторяющихся персонажей, ситуаций и приемов. Объектом шутки стали в том числе переводные романы из семейных журналов, которые он изучил еще гимназистом.

Антоша Чехонте — лишь один из чеховских псевдонимов. В академических комментариях к его произведениям перечислены и другие: Человек без селезенки, Брат моего брата, Гайка № 6, Гайка № 9, Шампанский. При этом собственную фамилию он начал ставить под рассказами уже в 1883 году.

В 1884—1885 годах «Новости дня» печатали «Драму на охоте» — историю с убийством и рукописью судебного следователя. После газетной публикации Чехов не возвращался к этому произведению и при жизни его не переиздавал. Литературоведы трактовали ее и как уголовный роман, и как пародию на этот жанр.

В письме Дмитрию Григоровичу 1886 года Чехов рассказывал о своих методах работы: так, оказалось, что он не помнит рассказа, над которым трудился бы больше суток, а «Егеря» вообще писал в купальне. Это признание было частью самокритичного ответа на похвалу старшего литератора. Письмо Григоровича взволновало Чехова и заставило серьезнее задуматься о собственном таланте.

В 1888 году Академия наук присудила Чехову половину Пушкинской премии — 500 рублей за сборник «В сумерках». При этом академический рецензент раскритиковал некоторые рассказы, считая их растянутыми или бессодержательными. Комиссия же признала сборник выдающимся литературным явлением.

Это сравнение — из письма Алексею Суворину от 11 сентября 1888 года. Издатель советовал Чехову не гнаться за двумя зайцами и отказаться от медицинских занятий. Чехов возражал: ему спокойнее и приятнее сознавать, что у него два дела, а не одно.

Во время угрозы холеры в 1892 году Чехов работал участковым врачом Серпуховского земства. По его письму Суворину, в его ведении были 25 деревень, четыре фабрики и монастырь. Он принимал больных, ездил по участку и просил у состоятельных людей средства для оборудования бараков и дезинфекции. Ожидание эпидемии и эта работа почти не оставляли времени на литературу.

В письме Суворину 1899 года Чехов подробно описывал построенные им школы. Его заботили не только классы: при школах были просторные квартиры для учителей, а размеры помещений определяли по земской инструкции. Он предлагал прислать Суворину планы и фотографии, чтобы тот мог использовать этот опыт.

В Мелихове Чехов столкнулся с отсутствием удобной почтовой связи. Он участвовал в хлопотах об открытии почтового отделения на станции Лопасня: собирал подписи и пожертвования на здание. Почта открылась в январе 1896 года, а осенью заработал телеграф. Чехов присутствовал на его открытии.

В 1897 году Чехов участвовал во всеобщей переписи в Серпуховском уезде. В дневнике он записал, что сам работает счетчиком и наставляет еще 15 счетчиков. За эту работу ему вручили темно-бронзовую медаль — ее получение он тоже отметил в дневнике.

В 1890 году Чехов приехал на остров, где существовала каторга, и занялся переписью населения. В письме Суворину он сообщал примерно о десяти тысячах записанных каторжных и поселенцев. Это оценка самого писателя: в исследовании 2012 года говорится о 7446 выявленных архивных карточках. Собранные сведения стали основой документальной книги «Остров Сахалин».

После возвращения с Сахалина Чехов написал издателю Федору Куманину, что привез около 50 фотографий, и спросил, каким клеем крепить их к картону. В его личном архиве сохранилась коллекция фотографий, связанных с путешествием. В музейном описании 2019 года «сахалинская» коллекция насчитывала 116 снимков, связанных с поездкой на остров и путешествием на Восток. Часть снимков он покупал во время путешествия.

Возвращаясь с Сахалина, Чехов побывал на Цейлоне — нынешней Шри-Ланке. В письме Суворину он сообщил, что именно там зародился замысел рассказа «Гусев», и предложил поставить под текстом помету «Коломбо, 12 ноября». В рассказе отразились впечатления морского путешествия, в том числе увиденное им погребение умерших в море.

Из поездки на Цейлон Чехов привез необычного питомца. В январе 1892 года он попросил Московский зоологический сад принять ручного самца мангуста: писателю предстоял долгий отъезд. Он даже объяснил, как перевезти зверька, — в небольшой корзине с крышкой и одеялом. На следующий день из зоосада сообщили, что мангуст благополучно доехал.

У Чехова жили таксы Хина и Бром — щенков подарил редактор Николай Лейкин. По истории, которую приводит музей «Мелихово», писатель добавил к медицинским кличкам отчества: Хина Марковна и Бром Исаевич. Лейкину он писал о привычках собак, их ссорах за едой и прогулках. Спали таксы в комнате хозяина.

Чехов помогал пополнять уже существовавшую городскую библиотеку. В 1898 году Чехов сообщил, что купил для библиотеки подборку французских классиков — 319 томов. Книги он отправлял в Таганрог почтой и морем, а произведения Вольтера временно оставил себе почитать.

Когда в Таганроге решили поставить памятник основателю города, Чехов помог связаться с Марком Антокольским. В Париже он обсуждал со скульптором использование его модели Петра I и отправлял фотографии в Таганрог. Писатель также внес пожертвование и привлекал к сбору средств земляков, живших в других городах.

В мелиховском доме бывало тесно от посетителей, и в 1894 году для них построили отдельный двухкомнатный флигель. Позднее Чехов сам перебрался туда работать. Осенью 1895 года здесь была закончена «Чайка». Фотографию постройки он затем отправил будущей жене Ольге Книппер, подписав, что именно в этом доме написал пьесу.

В 1901 году судьи Грибоедовской премии единогласно считали, что наградить следует «Дядю Ваню». Но комитет Общества русских драматических писателей и оперных композиторов не допустил пьесу к рассмотрению: ее сочли переделкой «Лешего», который уже участвовал в конкурсе. В «Дядю Ваню» действительно перешли герои, ситуации и фрагменты прежнего текста, хотя получилась существенно другая пьеса.

Чехов определял жанр пьесы как комедию, местами даже фарс. Станиславский прочитал ее иначе: писал автору о трагедии и признавался, что плакал. Расхождение возникло еще до премьеры, в переписке. Поэтому привычная печальная интонация «Вишневого сада» не исчерпывает авторского представления о пьесе.

Под этим заглавием рассказ вышел в «Новом времени» в 1887 году. Под названием «Каштанка» опубликован отдельным изданием в 1892 году. О прототипах собаки, по замечанию академических комментаторов, сохранились противоречивые сведения.

В 1889 году Чехов попросил разрешения посвятить Чайковскому сборник «Хмурые люди». Композитор пришел к нему, а затем прислал фотографию с дарственной надписью. По воспоминаниям Марии Чеховой, они обсуждали оперу по лермонтовской «Бэле». Само намерение писать либретто — текст оперы — Чехов упоминал и в письме Суворину. Но совместная работа не состоялась.

В 1902 году Чехов попросил сложить с него звание после того, как избрание Максима Горького в почетные академики признали недействительным. В письме Александру Веселовскому он объяснял противоречие: прежде сам поздравил Горького, а теперь как член академии будто бы участвовал в отмене избрания. Примирить с этим свою совесть он не мог.

В 1901 году Чехов обвенчался с актрисой Ольгой Книппер в Москве. На церемонии были только четыре необходимых свидетеля. В письме писатель признавался, что боится венчания, поздравлений и необходимости улыбаться с бокалом шампанского. Так что камерное венчание соответствовало его пожеланиям.

В 1900 году Чехов обзавелся еще одной крымской дачей — с небольшим участком берега для купания. Он описывал покупку как целую бухточку, где могла стоять лодка или катер. В отличие от гостеприимной ялтинской дачи, это место предназначалось прежде всего для него и семьи. Здесь он работал над «Тремя сестрами».