«Никакого заговора против вузов здесь нет»: эксперт в обра­зова­нии — о том, почему школьников ориентируют на кол­леджи

В последние годы государство последовательно меняет образовательную политику.

Оно сокращает платные места по гуманитарным направлениям, ужесточает прием в вузы для выпускников колледжей, разворачивает систему среднего профессионального образования.

Среди родителей и школьников растет тревога — их как будто выдавливают из старшей школы. Так ли это и что стоит за этими решениями?

Мы поговорили с Борисом Илюхиным, советником исполнительного директора фонда развития физтех-школ и старшим научным сотрудником Центра экономики непрерывного образования Президентской академии (РАНХиГС). Он объяснил позицию государства и рассказал, как изменится рынок труда в ближайшие годы и что делать, если хочешь получить высшее образование.

— Среди школьников и родителей укоренилось мнение, что государство выдавливает людей в колледжи и рабочие профессии. Можно ли так говорить? И правда ли, как сказал министр Фальков, рынку не нужно столько выпускников вузов?

— Министр прав, но надо вспомнить статистику, которую ежегодно подводят по приему. Если считать еще и магистратуру, вузы принимают больше 900 тысяч человек. Но на самом деле примерно половина поступающих на первый курс — это платные студенты. Среди тех, кто поступает платно, очень велика доля абитуриентов гуманитарных, экономических, юридических направлений. Экономике столько таких специалистов не нужно.

— Откуда пошел такой перекос?

Проблеме много лет. Представление о том, что офисные работники просто перекладывают бумажки, занимаются несложным трудом и получают за это огромные деньги, сформировалось у нынешних родителей еще в конце 1990-х годов. Тогда отечественная промышленность и производство практически полностью осыпались, идти работать туда было некуда, зато бурно развивалась торговля.

Сейчас ситуация кардинально изменилась. По прогнозам Минтруда, из-за спада рождаемости в ближайшее время нам будет не хватать специалистов абсолютно во всех отраслях экономики.

— Но при этом у нас наблюдается спад производства и сокращение рабочих мест в той же добывающей промышленности?

— Официальные цифры говорят об обратном: сокращения производства не происходит, есть лишь замедление роста ВВП. Да, добывающая промышленность, которая десятилетиями была драйвером, сейчас им не является — но о необходимости слезть с «нефтяной иглы» говорили еще с середины девяностых.

Зато сейчас активно развивается радиоэлектронная промышленность, авиастроение, станкостроение и точное машиностроение — то, что в 1990-е годы было практически утрачено. Развивается ИТ-отрасль, а ей нужны вычислительные мощности и гигантские объемы энергии, значит — будут расти и переработка, и энергетика. Если мы не «страна-бензоколонка», если наша экономика развивается, ей критически нужны инженеры, слесари и электрики.

При этом я ни в коем случае не умаляю роль гуманитарного образования: без культуры, искусства, спорта общество не развивается. Важно, чтобы каждый человек нашел себя.

— Куда же идти детям, которые нацелены на гуманитарные науки и работу в офисе и не готовы стать электриками или поварами?

— Корень проблемы, на мой взгляд, в школьном образовании, в психологии. Когда у ребенка не получается с точными науками, может быть, не везет с учителем, а может, не хватает мотивации и настойчивости — ему внушают: «Ты гуманитарий». На самом деле это просто ребенок с не очень глубокими академическими знаниями.

Но для рынка труда он тоже окажется не полезен. Даже на рабочей специальности базовые науки необходимы: парикмахеру нужна химия, чтобы не испортить при покраске волосы, сварщику — физика, по крайней мере отдельные ее аспекты.

Государство делает много: оснащает школы современным оборудованием, развивает программу «Земский учитель», недавно вышло распоряжение правительства с целым планом мероприятий по развитию физико-математического образования  . Но на мой взгляд, проблема глубже — она в отношении к образованию.

— Вы говорите про нехватку знаний, но ведь сейчас существует и огромная проблема с самими педагогами в школах?

— Да, такая проблема есть. И дело не только в перегрузке учителей из-за демографического роста прошлых лет. Ситуация двоякая: с одной стороны, в школы приходит достаточно много молодых ребят, но параллельно растет доля возрастных педагогов. При этом полностью «вымывается» среднее звено учителей — как раз тех, кто мог бы стать наставниками для молодежи.

Но главная проблема школы сегодня лежит глубже — она в плоскости человеческих взаимоотношений. Очень часто дети копируют пренебрежительное отношение родителей к учителям.

А учитель — это подвижник, который заслуживает уважения. Если дома говорят плохо о педагогах, ребенок приносит это в класс. Появляются случаи преследования учителей, и, к сожалению, администрация школ ориентирована на то, чтобы не выносить сложные ситуации за пределы школы и пытаться их замять.

Учитель часто оказывается один на один с негативно настроенными родителями и детьми. Государство видит проблему — недавно был анонсирован указ президента о защите чести и достоинства учителя. Но без общественного консенсуса любые меры недостаточны.

— Сокращаются платные места на гуманитарных специальностях: в их числе «реклама и связи с общественностью», «менеджмент». Это попытка административно перенаправить поток студентов в педагогические вузы?

— Я не думаю, что это административная попытка решить проблему нехватки учителей. Тут дело в другом. Раньше количество платных мест вузы определяли сами: могли заявить 200 мест, а набрать 30 абитуриентов.

То, что Минобрнауки делает, — это наведение порядка и контроль качества. Государство ввело новые нормативные документы перед этой приемной кампанией.

Теперь жестко ограничивают платный прием в двух случаях:

1. Если вуз набирает микрогруппы по 5—7 человек. Затраты на их обучение колоссальные. Если оттуда отчислятся трое, их обучение станет совсем невыгодным вузу  .
2. Если проходной балл на платное отделение — 50 и ниже. Это ребята, которые едва перешагнули минимальный порог для аттестата. У них просто нет академической базы, чтобы освоить программу высшего образования.

Это не ущемление прав, а четкий сигнал родителям: «Покажите достаточный уровень знаний, чтобы ваши деньги не были выброшены на ветер».

Задумываться о профиле нужно намного раньше, а не в последнем классе школы. При этом государственный заказ — то есть число бесплатных бюджетных мест на технических, медицинских и педагогических специальностях — ежегодно только растет.

— Давайте разберем основные страхи учеников и родителей. Некоторые дети уходят в колледж не потому, что видят себя в рабочих профессиях, а из-за страха не сдать ЕГЭ. Теперь они опасаются, что государство закроет дорогу выпускникам колледжей к высшему образованию из-за ограничений по профилю при поступлении в вузы.

— На мой взгляд, это не совсем разумная тактика, которая связана с тем, что детей могут пугать в некоторых школах, чтобы стимулировать лучше заниматься. Это нагнетает лишнюю тревожность. Надо не пугать, а говорить: «Смотри, ты же справишься. Вопрос в том, чтобы ты к этому подготовился».

К сожалению, сейчас сам образовательный процесс часто подменяется натаскиванием на экзамены, что в корне неправильно.

Практика показывает: ребенок, который нормально и честно осваивает обычную школьную программу, вполне способен сдать ЕГЭ на средний и высокий балл. И даже без помощи репетиторов и дополнительных курсов.

Вспомните недавний сюжет в новостях про девочку, которая получила 100 баллов по нескольким предметам. На вопрос, с кем она занималась, она ответила: «Одна, никаких репетиторов не было». Все дело в личной мотивации и умении семьи и школы эту мотивацию развить. Мандраж возникает только там, где есть огромные академические пробелы, которые родители вовремя не захотели заметить.

Что касается ограничений выбора специальности в вузе по профилю, это всего лишь требование соответствия. Мы же не можем позволить выпускнику колледжа по специальности «повар» поступать на ядерную физику без подготовки. Если он хочет учиться, он должен показать определенные знания.

Не столь существенно, через колледж или ЕГЭ ребенок идет в вуз, — важно, чтобы он нашел себя и нашел точку приложения своих сил, чтобы ему было интересно то, чем он занимается.

— Многие родители волнуются из-за армии: выпускники колледжей часто уходят служить сразу после выпуска, не успев поступить в вуз.

— Никакого злого умысла или «заговора» против высшего образования здесь тоже нет. Это нормальная практика, существовавшая десятилетиями. В советское время отсрочки либо вообще не было, либо она тоже давалась строго один раз.

Меня самого в свое время призвали прямо после первого курса вуза, потому что отсрочки временно отменили. Через год мы вернулись в те же аудитории. Да, на первых порах в учебе было тяжело, но армия дала нам железную мотивацию, дисциплину и ответственность, и в итоге мы учились даже лучше тех ребят, кто не служил.

Более того, для самого молодого человека гораздо лучше идти служить, уже имея в руках профессию после колледжа: в армии он будет распределен по своему профилю и принесет реальную пользу и себе, и стране. Человек, который действительно хочет учиться, обязательно доучится и высшее образование получит в любом случае.

— Автоматизация и искусственный интеллект угрожают рабочим местам. Не окажется ли, что через несколько лет рабочие профессии станут не нужны?

— Точно не окажутся. Во-первых, автоматизация производства и повышение производительности труда у нас идут не такими быстрыми темпами, как нам бы хотелось. Во-вторых, даже самые современные роботы требуют обслуживания и контроля. Человек с профессией всегда будет востребован.

Другой вопрос, что мир меняется, и навыки устаревают. Особенно это видно на ИТ-специальностях: еще в начале двухтысячных знания, полученные в вузе, устаревали в процессе их получения.

Поэтому очень важно давать универсальные навыки и компетенции, обучать умению учиться — Learning for life  . Универсальные компетенции и мотивация к постоянному развитию — вот что спасет. Рядовые операции автоматизируются, но творческие и сложные задачи останутся за человеком.