Тревожно-избегающий тип привязанности: как формируется, как проявляется и как с ним работают в психотерапии

Тревожно-избегающий тип привязанности можно заметить по тому, как меняется переживание близости. Пока другой человек недоступен, хочется услышать его голос и убедиться, что между вами всё по-прежнему. Стоит ему откликнуться и вдруг трудно ответить даже на простое «Когда увидимся?». Ещё вчера казалось, что именно этого не хватало.

Представим, что Анна весь вечер ждёт сообщения от партнёра. Она перечитывает переписку и думает, что наверное, слишком явно показала, как ждёт встречи. Наутро он пишет, что соскучился и предлагает провести вместе выходные. Анна ненадолго радуется, потом чувствует раздражение. Ей кажется, что он уже распорядился её временем. Она отвечает, что пока ничего обещать не может. Когда он соглашается и больше не пишет, ей становится легче. К вечеру она снова открывает переписку.

Для понимания тревожно-избегающего типа привязанности важен момент, когда радость Анны сменяется раздражением. Встреча, которой она ждала, теперь возможна. Что в этой возможности её тревожит?

Ким Бартоломью и Леонард Хоровиц описали у молодых взрослых сочетание желания близких отношений с недоверием и ожиданием отвержения [1]. Одна из особенностей тревожно-избегающего типа привязанности в том, что расстояние может ненадолго ослабить тревогу, хотя потребность в близости сохраняется. О таком способе переживать близость можно говорить, когда эта последовательность повторяется в отношениях.

При тревожно-избегающем типе привязанности радость от близости может почти сразу уступить место тревоге. Согласиться на встречу для Анны значит дать партнёру понять, что она ждала его ответа. Тогда ей самой придётся признать, как много для неё значит его желание увидеться.

Анна может искренне думать, что ей просто нужны свободные выходные. При тревожно-избегающем типе привязанности отдаление может защищать от переживания собственной зависимости. Раздражение позволяет ей первой отказаться от встречи. Пока она сердится, ей легче почувствовать, что она сама решает, насколько близко подпустить партнёра. Но едва он перестаёт писать, она вновь ждёт отклика. Защита снижает тревогу, хотя сама связь по-прежнему дорога Анне. Она замечает раздражение, а его связь со страхом зависимости остаётся для неё бессознательной.

Ребёнок поссорился с другом и рассказывает об этом матери. Она обнимает его, а потом начинает настойчиво расспрашивать, что именно он сказал, почему не послушал её совета и что теперь собирается делать. Мать действительно хочет помочь. Ребёнок замечает, что если расскажет меньше, мама быстрее успокоится. В следующий раз ему по-прежнему хочется к ней подойти, но он заранее решает, о чём промолчит.

Когда такие эпизоды повторяются, ребёнок начинает ждать знакомой реакции. В другой семье отец может внимательно выслушать ребёнка, а в следующий раз высмеять то, что ему доверили. Ребёнку по-прежнему нужно его утешение, но перед разговором приходится угадывать его настроение. Боулби называл рабочими моделями представления о себе и окружающем мире, на которые человек опирается, предвидя реакцию другого [2]. Это один из путей формирования тревожно-избегающего типа привязанности.

Особенно трудно ребёнку, когда его пугает поведение того, к кому он обращается за утешением. Один и тот же близкий может успокоить его и вызвать тревогу. Такой опыт помогает понять, откуда берётся противоречие между желанием приблизиться и стремлением отдалиться. Как сложился тревожно-избегающий тип привязанности у конкретного взрослого, можно понять только в контексте его истории.

В психоанализе исследуется, как ранний опыт отношений со значимыми взрослыми оживает в настоящем времени. Вернёмся к мальчику, который привык замолкать, едва мать начинала волноваться. Повзрослев, он может оборвать рассказ, ещё не зная, как отреагирует собеседник. При тревожно-избегающем типе привязанности напряжение может возникать уже при мысли о том, чтобы попросить о помощи. Человеку трудно представить, что его выслушают и оставят за ним право самому решить, как поступить.

При тревожно-избегающем типе привязанности реакция партнёра может как усиливать внутреннюю тревогу, так и помогать человеку постепенно пересматривать привычные ожидания. Представим, что партнёр предлагает Анне провести вечер вместе. Анна отвечает, что сегодня хочет побыть одна. Она уже ждёт упрёка, хотя партнёр ещё ничего не сказал. Если он спокойно принимает её отказ, Анна может заметить, что ожидала давления заранее. Если же партнёр продолжает уговаривать её встретиться, желание отдалиться может усилиться из-за его настойчивости.

Интерес ослабевает, когда появляется взаимность. Пока встреча под вопросом, человек думает, чем захочет поделиться. Когда другой предлагает встретиться, в голову приходят только неудобства. При тревожно-избегающем типе привязанности придирчивость может помочь быстро восстановить дистанцию. Если партнёр кажется скучным или навязчивым, отказываться от встречи проще. Здесь важно заметить, что произошло перед тем, как другой стал казаться неинтересным.

О собственном желании удаётся сказать, когда встреча уже невозможна. Анна может рассказать, как скучала, после того как партнёр уехал. Когда он рядом и можно самой предложить встречу, ей трудно понять, чего она хочет. При тревожно-избегающем типе привязанности дистанция порой создаёт условия, в которых нежность снова становится доступной.

Чужое молчание заполняется догадками. После ответа Анны партнёр может просто заняться своими делами. Она воспринимает его молчание иначе. «Он обиделся и теперь ждёт, что я сама напишу». При тревожно-избегающем типе привязанности такая догадка может быстро стать уверенностью. Анне легче сердиться на партнёра, пока трудно признаться себе, как сильно она ждёт ответа. В статье об обиде как способе сохранять связь я подробнее разбирал, как внутренний разговор с близким продолжается, даже когда люди молчат.

Забота переживается как обязательство. Партнёр предлагает забрать Анну с работы. Она начинает прикидывать, чем теперь ему обязана и как откажет, если он предложит остаться на ночь. При тревожно-избегающем типе привязанности человек может заранее представлять, чего от него будут ждать в ответ на согласие. Пока Анна мысленно готовится отказываться, ей трудно заметить, что она сама хотела бы увидеться. В статье о тревоге я подробнее писал о том, почему взаимность может вызвать страх потерять право решать за себя.

Анна вправе хотеть и встречи и времени для себя. При тревожно-избегающем типе привязанности важна резкость, с которой одно переживание может заслонить другое. В каждый отдельный момент ей кажется, что она хочет чего-то одного.

Кернберг связывал способность выдерживать амбивалентность в близости с возможностью признавать собственную агрессию, продолжая дорожить отношениями [3]. В истории Анны можно предположить действие расщепления. Утром она видит в партнёре прежде всего того, кто на неё давит. К вечеру он снова тот, с кем ей хочется разделить свой день. Для понимания тревожно-избегающего типа привязанности важно, что вместе с образом другого меняется и ощущение себя. Утром Анна отстаивает право решать, вечером чувствует, как нуждается в нём. Пока эти переживания разделены, ей легче избежать болезненного вопроса. Можно ли сердиться на того, кто тебе нужен и по-прежнему рассчитывать на его отклик?

Если Анне удастся заметить и радость от сообщения и раздражение, которое пришло следом, у неё появится возможность разобраться, в какой момент изменилось её восприятие партнёра. Партнёр мог просто предложить провести выходные вместе, хотя Анна услышала в его словах требование. При тревожно-избегающем типе привязанности такую неопределённость трудно выдерживать, когда отношения дороги. В терапии похожий момент может возникнуть прямо в разговоре.

В психоаналитической работе этот конфликт можно заметить по тому, как меняется желание говорить с аналитиком. Допустим, после сессии Анна записывает сон. Ей хочется его рассказать и услышать, что скажет аналитик. На следующей встрече эта мысль кажется ей нелепой. Анна говорит, что у неё нет ничего особенного для обсуждения и подумывает отменить одну из ближайших сессий.

При тревожно-избегающем типе привязанности желание поделиться чем-то важным может вызвать стыд, когда другой человек рядом. Анна упоминает, что передумала рассказывать сон. Аналитик спрашивает, что изменилось и слышит в ответ, что его вопрос кажется ей назойливым. Он замечает, что ему хочется расспросить её подробнее именно тогда, когда она пытается остановить разговор. Эта реакция аналитика — часть контрпереноса. Она помогает ему задуматься о том, что происходит между ними и как его собственный интерес прозвучал для Анны.

В этом разговоре можно исследовать перенос. Анна ожидает, что за интересом аналитика последует требование рассказать больше, чем ей хочется. При тревожно-избегающем типе привязанности знакомое ожидание может стать настолько убедительным, что сама встреча начинает тяготить. Если аналитик поспешит объяснить Анне, что она боится близости, его слова могут прозвучать как попытка решить за неё, что она чувствует. Её возражение даёт возможность обсудить, в какой момент внимание аналитика стало для неё давлением.

Позднее Анна может вспомнить, что по дороге на встречу хотела рассказать один фрагмент сна. Она боялась, что аналитик продолжит расспрашивать и разочаруется, если она откажется отвечать. Здесь важна и рамка терапии. Анна отказалась рассказывать сон, а следующая встреча всё равно состоялась в назначенное время. Теперь она может говорить и о желании поделиться сном и о злости, которую вызвали расспросы. Эти переживания можно исследовать в отношениях с тем же человеком.

Вне сессий перемена поначалу может быть едва заметной. Получив предложение о выходных, Анна по-прежнему раздражается, но позже вспоминает, что в первую секунду обрадовалась. Она может задуматься, что именно задело её в предложении и хочется ли ей всё-таки увидеться. Если при тревожно-избегающем типе привязанности удаётся заметить оба переживания, появляется пространство для решения, как ответить. Анна может сказать, что хочет встретиться в субботу, а воскресенье оставить себе.

Если вам знакома ситуация из статьи, в какой момент легче заметить перемену в себе? Сразу после отклика или когда уже хочется отдалиться?

Литература

1. Bartholomew K., Horowitz L. M. Attachment styles among young adults: A test of a four-category model. Journal of Personality and Social Psychology. 1991. Vol. 61, no. 2. P. 226–244. DOI: 10.1037/0022-3514.61.2.226.

2. Боулби Дж. Привязанность / пер. с англ. Н. Г. Григорьевой и Г. В. Бурменской. М.: Гардарики, 2003.

3. Кернберг О. Ф. Отношения любви. Норма и патология / пер. с англ. М. Н. Георгиевой. М.: Класс, 2004.