Переписывался с Ганди, критиковал Шекспира, шил обувь: 22 факта о жизни Льва Толстого

Лев Николаевич Толстой сочинял истории вместе со школьниками, шил обувь друзьям и охотно осваивал технические новинки.

В его письмах, рукописях, воспоминаниях современников и личных вещах сохранилось множество историй за пределами школьной биографии. Собрали 22 наиболее интересных и делимся с вами.

В дневнике писатель разбирал, на что потратил день и какие привычки ему помешали. Например, в записи от 7 марта 1851 года он упрекал себя за поздний подъем, чтение романов вместо дел и торопливую гимнастику. Даже кофе становился поводом для самоанализа: Толстой замечал, как оправдывает им свое бездействие.

В сентябрьском номере «Современника» за 1852 год «Детство» напечатали с подписью «Л. Н.». В журнале повесть называлась «История моего детства». Рукопись начинающий автор отправил Николаю Некрасову: Толстой решил, что от вердикта Некрасова будет зависеть, продолжит ли он и дальше писать.

На занятиях Толстой сочинял истории вместе с учениками: предлагал сюжет, а ребята придумывали подробности и обсуждали персонажей. Однажды такая работа продолжалась с семи до одиннадцати вечера, и дети даже рассердились, когда он закончил урок. Этому опыту посвящена статья «Кому у кого учиться писать: крестьянским ребятам у нас или нам у крестьянских ребят?».

В 1867 году Толстой приехал на место сражения, сделал зарисовки и заметки для романа. Он хотел представить местность, на которой действуют его герои. Из поездки писатель сообщал жене, что очень доволен путешествием и надеется написать особенно убедительное описание Бородинского сражения.

Роман печатался в «Русском вестнике», но восьмая часть в журнале не вышла. Толстой разошелся с редактором Михаилом Катковым во взглядах на русское добровольческое движение в поддержку балканских славян и не согласился смягчить текст. Окончание пришлось издавать отдельно.

В 1896 году Толстой заметил поврежденный куст репья, который продолжал жить среди распаханного поля. Растение напомнило ему Хаджи-Мурата и сопротивление до последнего. У повести даже был черновой вариант названия «Репей». При жизни Толстого ее не печатали: первая публикация «Хаджи-Мурата» состоялась в 1912 году.

Он многократно читал пьесы Шекспира по-русски, по-английски и по-немецки, но не разделял общепринятого восхищения. В статье «О Шекспире и о драме» Толстой подробно разбирал «Короля Лира» и оспаривал репутацию драматурга. Его претензии касались и поступков персонажей, и языка пьес.

В начале 1871 года Толстой писал Афанасию Фету, что занимается греческим с утра до ночи и ничего не пишет. Он уже читал Ксенофонта и подбирался к Гомеру, пользуясь словарем. Античная литература настолько его захватила, что в том же письме он резко отозвался о многословии собственной «Войны и мира».

В письме 1894 года Толстой рассказывал, что получил грамматику, словарь и тексты на эсперанто и научился читать на новом языке буквально спустя два часа занятий. При этом он оговаривал, что речь идет именно о чтении, а не об умении писать.

Сохранилась нотная запись произведения, сделанная его старшим сыном Сергеем. Так что с музыкальными интересами Толстого можно познакомиться не только по его рассуждениям об искусстве, но и послушав его собственную музыку.

В Севастополе Толстой занимался с Сергеем Урусовым — одним из сильнейших российских шахматистов того времени. Интерес к игре сохранился на десятилетия: среди его соперников был, например, Иван Тургенев. В записной книжке писателя осталась даже позиция из партии матча гроссмейстеров Стейница и Ласкера 1896—1897 годов.

Весной 1895 года в возрасте 66 лет Толстой начал учиться ездить в московском Манеже. В дневнике он признавался, что это занятие его по-детски веселит, несмотря на неодобрение одного из знакомых.

Толстой освоил сапожное ремесло и шил обувь знакомым. Пара, изготовленная для поэта Афанасия Фета, сохранилась в собрании Государственного музея Толстого.

Писатель интересовался фотографией и сам сделал свой портрет. В музейной коллекции есть его снимок 1862 года. Надпись «Сам себя снял» на нем сделала супруга писателя Софья Андреевна.

В 1908 году Толстой получил техническую новинку в подарок от изобретателя и использовал ее, чтобы диктовать письма и короткие тексты. Голос писателя сохранился в исторических записях. В 1909 году представители фирмы «Граммофон» записали его изречения на четырех языках: русском, английском, французском и немецком.

В 1909 году знакомая семьи Софья Стахович подарила писателю карандаш с подсветкой. Маленький фонарик работал от батареек. Любопытно, что Толстой в своих работах критиковал современную цивилизацию, но интересовался новейшими гаджетами.

В январе 1882 года писатель участвовал в московской переписи и знакомился с жизнью городской бедноты. Он хотел понять, кому и какая помощь нужна. Перед переписью Толстой написал воззвание «О переписи в Москве», а позднее рассказал об этом опыте в трактате «Так что же нам делать?».

Во время голода начала 1890-х годов Толстой участвовал в практической помощи крестьянам и собирал пожертвования. Устройство бесплатных столовых он подробно описал в статье 1891 года: хотел, чтобы его опыт могли повторить другие. Помощь поддерживали и за границей — в частности, сбор средств организовали в Англии и Америке.

Толстой продал право первого издания романа в России и первых переводов за рубежом, чтобы помочь преследуемой религиозной общине. Духоборы отказывались от военной службы; средства требовались в том числе на их переезд в Канаду. В своем обращении писатель прямо объяснил, что гонорар поступил в духоборческий фонд.

Ганди читал религиозно-философские сочинения Толстого, в том числе «Царство Божие внутри вас». Позднее между ними завязалась переписка. Идеи непротивления насилию занимали обоих.

В 1906 году Толстой обратился к финскому писателю и переводчику Арвиду Ярнефельту с просьбой повлиять через шведских знакомых на решение о награде. Он не хотел оказаться в положении, когда от уже присужденной премии пришлось бы отказываться. Просьбу писатель велел держать в секрете.

Старший брат Николай рассказывал детям, что на зеленой палочке записана тайна всеобщего счастья. По этой семейной истории, она спрятана у оврага в лесу Старый Заказ. Толстой просил похоронить его именно там. Его могила в Ясной Поляне осталась без креста и надгробного камня.