Деньги, которые «прорастают»: как мы превратили 1 000 ₽ в спасение леса

За последние несколько лет лесные пожары в России уничтожили территорию, превышающую по площади всю Германию. Природа далеко не всегда способна восстановить такие потери своими силами. В апреле 2022 года я основал проект «Сохрани Лес», чтобы помогать возрождению лесов там, где им нужна помощь человека, — и вот уже четыре года вожу людей сажать деревья на выгоревших участках.

А в июле 2026-го мы вместе с командой и в партнерстве с «Альфа-Банком» запустили инструмент, аналогов которому в стране прежде не было. Это цифровой финансовый актив, погашение которого превращается в живые сосны — их высаживают в национальном парке, пострадавшем от пожаров 2002 года. Расскажу, зачем мне это понадобилось, с чем мы столкнулись по дороге и почему я уверен, что будущее — за такими цифровыми инструментами.

Начну с цифр. За последние несколько лет лесные пожары в России охватили больше 35 миллионов гектаров. Только в 2025-м зафиксировано 6800 пожаров общей площадью 4,3 миллиона гектаров, а годом ранее — 8900 на 8,3 миллиона.

Мне часто говорят, что лес вырастет сам, природа справится. Отчасти это правда. Некоторые из пройденных огнем участков действительно сохранят способность к самовосстановлению, и нанесенные природе раны со временем затянутся. Но для этого должны пройти долгие десятилетия. А там, где почва выгорела до минерального слоя, никакое естественное возрождение, к сожалению, невозможно.

Возьмем для примера национальный парк «Смоленское Поозерье». В 2002 году там выгорело больше тысячи гектаров, и последствия того пожара не преодолены до сих пор. Двадцать три года эта земля ждет нашей с вами помощи.

К теме леса я пришел из совершенно другой сферы. За плечами у меня финтех, рестораны, сервис «Налогия» для удаленной подачи налоговых деклараций. Обработка финансовых документов, цифровизация, финансовые потоки — все это давно моя родная стихия.

«Сохрани Лес» появился 22 апреля 2022 года. Довольно быстро мы стали резидентами «Сколково» и Московского инновационного кластера, партнерами нескольких национальных проектов. Первые годы мы работали преимущественно с корпоративными клиентами: закрывали для бизнеса регуляторные требования по лесовосстановлению, проводили экологические тимбилдинги, участвовали в климатических проектах. Среди наших партнеров — «Почта России», сеть АЗС «Лукойл», «Аэрофлот» и другие крупные компании; вместе мы высадили больше 835 тысяч деревьев.

Но чем дольше я шел этим путем, тем яснее понимал: настоящим двигателем перемен в экологии остаются конкретные люди, а не корпорации.

Сколько бы бизнес ни вкладывал в ESG-проекты (Environmental, Social, and Governance — экология, социальная ответственность и корпоративное управление, в русской традиции чаще называемые более абстрактным термином «устойчивое развитие»), по-настоящему меняют дело все же именно люди. Сами компании при этом недооценивают силу потребительских предпочтений. За последние десятилетия рынок избаловался: все уверовали в концепцию формирования спроса и разучились видеть в покупателе субъекта. Человека. А покупателю надоело, что его вниманием манипулируют, — он научился отличать навязанные потребности от собственных и игнорирует продиктованные трендами продукты, постепенно возвращая себе право голоса.

Россия уже прошла стадию, когда упаковка нужного цвета и невнятная маркировка с зеленым листиком служили аргументом при покупке. Похоже, прошла и следующую — когда прогрессивные бренды в ответ на «зеленый» запрос сыпали сложными экологическими метриками. И тут рынок будто уперся в стену: с одной стороны, люди устали от имитации экологичности, с другой — никто не готов читать «научные диссертации» брендов на их сайтах. Человеку нужна экологичность, которая одновременно понятна и эффективна, — и восстановление лесов становится одним из самых очевидных предложений.

Но просто предложить, как в классической благотворительности, «дать денег на посадку дерева» — не самое удачное УТП. Поэтому уже который год мы ищем формулировку, которая вызовет отклик у людей. Использование ЦФА (цифрового финансового актива) — наша самая смелая и оригинальная попытка на сегодня.

Уже больше четырех лет мы принимаем заявки на восстановление лесов от обычных людей — и самым коротким путем к сердцу человека оказались коллаборации с большими брендами. Но каждую такую интеграцию фактически приходилось изобретать заново. А мне хотелось единой и понятной логики — оцифровать результат каждого вложенного рубля так, чтобы поучаствовать в кампании было не сложнее, чем вызвать такси или оплатить проезд.

Решение нашлось в распределенном реестре — привычном многим блокчейне. Первые переговоры о «цифровых деревьях» я начал еще два с половиной года назад, сразу после волны хайпа вокруг NFT. Но быстро выяснилось: подразделения крупнейших банков, работавшие с ЦФА и NFT, не имели права голоса при принятии ключевых решений. Идею разделяли все, но подступиться к ней без поддержки топ-менеджмента не получалось. «Зеленые» ЦФА продолжали ждать своего часа.

Разумеется, идея с ЦФА выросла не только из моего финтех-прошлого. Дело еще и в том, что именно банки — как у нас, так и во всем мире — сегодня идут в авангарде повестки устойчивого развития. Они задают правила, разрабатывают и внедряют экологические инициативы, обгоняя по инновационности даже вредные производства, которым, казалось бы, самое место на острие темы. Так что «экология прямого действия» — живая посадка деревьев — должна была рано или поздно соединиться с ЦФА. В России этот путь первыми прошли мы.

«Альфа-Банк» оказался если не монополистом, то безусловным лидером по необычным кампаниям и оригинальным инициативам. Банк отличает креативность и умение говорить с инвесторами на одном языке даже тогда, когда актив по своей природе не предназначен для получения дохода. Я вышел на них сам, попросил о встрече и рассказал про идею «зеленых» ЦФА на восстановление заповедных лесов. Отклик был моментальным. Но под такую масштабную историю они проверили нас максимально дотошно: благонадежность, деловая репутация, реальная экспертиза, ранее выполненные проекты.

Подготовку к выпуску ЦФА легкой прогулкой не назовешь. Такие активы очень чувствительны к срокам — каждый этап на пути к посадке отмерялся чуть ли не по таймеру. Пока одна часть команды готовила документацию к выпуску, другая выстраивала работу с национальным парком. Климат в наше время капризничает, и окна для посадки — полтора-два месяца весной и осенью — приходится сдвигать то на неделю раньше, то на месяц позже. Согласование участков, гарантия наличия посадочного материала точно к сроку, подготовка и инспекция локаций, замеры «на земле» — все это требует предельной концентрации от каждого участника команды.

Для пользователя процесс выглядит так.

• Со 2 по 16 июля человек покупает в приложении банка актив номиналом 1000 рублей — на этом этапе он ничем не отличается от обычного ЦФА.
• С 17 по 31 июля держатель заходит в приложение и подтверждает, что хочет погасить актив именно услугой — посадкой деревьев. Этого требует нормативная база.
• До 2 ноября мы как оператор высаживаем по два сеянца сосны обыкновенной за каждый актив.
• С 3 по 16 ноября обладатель ЦФА получает подтверждающие документы: акт о посадке и юридическое заключение от национального парка.
• 20 ноября проект завершается. К этому моменту у держателя на руках полный пакет юридически значимых документов, а не просто уведомление в приложении.

Обратим внимание: если человек купил актив с искренним желанием помочь лесу, но забыл зайти в приложение в нужный интервал дат и подтвердить погашение услугой, то деревья на его деньги мы, к сожалению, посадить не сможем. Банк просто вернет средства обратно. При нынешнем темпе жизни и рассеянном внимании это реальный риск. Я искренне переживал, чтобы люди, доверившие нам посадить деревья от их имени, эту кнопку все-таки нажали.

Классическая благотворительность держится на честном слове. Проверить, как используются ваши деньги, трудно, а отчеты, даже самые честные, юридически никого ни к чему не обязывают. В СМИ регулярно появляются истории, где доверием благотворителей злоупотребили.

Именно нехватка прозрачности годами отпугивала частные деньги от экологических инициатив. Человек хочет точно знать, как потрачен его рубль и кто может подтвердить, что дерево выросло.

ЦФА снимает этот вопрос благодаря закону и технологии. Механизм оборота ЦФА дает инвестору гарантии, которые не может дать традиционный сбор пожертвований. Решение о выпуске — это юридически значимый документ с четкими сроками, порядком действий и требованиями к подтверждению результата. Человек оказывается защищен и от нецелевого расходования средств, и от сдвига сроков.

За годы своей работы мы высадили по всей стране больше 850 тысяч деревьев. Но только благодаря ЦФА смогли подняли свою отчетность до банковского стандарта. Это закрывающие акты, подтверждение от дирекции национального парка и возможность лично приехать на посадку и увидеть все своими глазами.

Леса в России горят каждый год, и я не строю иллюзий: восстановить весь утраченный лес невозможно — стоимость такой задачи сопоставима с годовыми бюджетами крупнейших регионов, сложенными вместе. Но если наш эксперимент будет признан успешным, «Сохрани Лес» продолжит выпускать цифровые активы под восстановление других национальных парков и постепенно возьмет под опеку заповедные леса по всей стране. Европейская часть, Урал, Сибирь, Дальний Восток — мест, где мы нужны, к сожалению, хватает.

Есть у нашего подхода и слабое место. Рекламные правила большинства площадок не позволяют ставить в текст прямую ссылку на покупку ЦФА. Из-за этого маршрут «увидел новость — вдохновился — купил актив» часто не складывается: человек прочитал, загорелся, а куда идти — непонятно. Новости о проекте мы с коллегами из «Альфа-Банка» распространяли фактически на общественных началах, без серьезных бюджетов. Так что, боюсь, о новой возможности узнают далеко не все, кто мог бы на нее откликнуться.

Когда-то все начиналось с экологических выездов: мы приезжали в лес на несколько дней, жили в походных условиях вместе с лесничими. Однажды один из заказчиков спросил, можно ли поехать с нами. Я удивился, ведь я собирал экологов, а не ивент-менеджеров, но рискнул согласиться — и это стало поворотным моментом в бизнесе. Я увидел по-настоящему счастливых людей, которые оставили свои дома, костюмы и ноутбуки, чтобы почувствовать, каково это — своими руками давать начало новой жизни на выжженной дотла земле. Так экологические тимбилдинги стали одним из постоянных направлений нашей работы. Сердце радуется, когда топ-менеджеры с зарплатой в несколько миллионов и линейные сотрудники из той же компании в одинаковых резиновых сапогах пьют чай из одного самовара, уставшие после высадки саженцев.

Так что мой совет тем, кто хочет сделать что-то похожее, прост: никогда не забывайте, что ваш продукт предназначен именно для людей, даже если вы в B2B и тонете в сложных метриках. Умейте увидеть, что в глазах, и услышать, о чем бьются сердца ваших потребителей. Ориентируйтесь на главные потребности не «физических и юридических лиц», а просто людей. Людей, которые любят природу своей страны и хотят себе и своим детям здорового, безопасного и экологически чистого будущего.