«Не могла просто уйти и жить дальше»: я восстанавливаю храм в Крохине, затопленный в советские годы
В советский период ради строительства водохранилищ, искусственных резервуаров и гидроэлектростанций затопили сотни городов, поселков и деревень.
Об этой истории мало пишут в медиа, хотя она коснулась более чем 35 регионов современной России и вынудила сотни тысяч людей покинуть родные места. Когда я училась в школе, в книге по истории о затоплении был ровно абзац: как здорово и с опережением планов соорудили гидроэлектростанции.
Один из немногих архитектурных памятников, которые рассказывают об этом периоде, — Храм Рождества Христова в Белозерском районе Вологодской области, в бывшем селе Крохино. Его не разрушили при строительстве Волго-Балтийского пути и оборудовали в нем маяк, но до наших дней храм дожил полуразрушенным.
С 2008 года я занимаюсь сохранением сооружения и связанной с ним сложной памяти — для этого основала Центр возрождения культурного наследия «Крохино». Расскажу, как уже 17 лет спасаю храм, в котором никогда не будет службы, и почему не сдаюсь.
Кто помогает
Эта статья — часть программы поддержки благотворителей Т—Ж «Кто помогает». В рамках программы мы выбираем темы в сфере благотворительности и публикуем истории о работе фондов, жизни их подопечных и значимых социальных проектах. Почитать все материалы о тех, кому нужна помощь, и тех, кто ее оказывает, можно в потоке «Кто помогает».
Побывала у разрушенного храма в Крохине и решила его сохранить
Я родилась в 1984 году в Уфе. В 16 лет поступила в Москву и переехала. Ради исследований для магистерской работы путешествовала по малым городам и селам, где много разрушенных памятников архитектуры — и они привлекли мое внимание. Руины казались красивыми и интригующими: хотелось узнать, как выглядело место в прошлом и что там было.
В 2008 я устроилась в сферу консалтинга. В том же году мне попался документальный фильм «Русская Атлантида» о затоплении во время строительства Волго-Балтийского пути. Кино зацепило. Я стала искать информацию по теме — и с удивлением обнаружила вакуум даже в исторической и краеведческой среде. Мне показалось несправедливым, что в медиа нет ничего о такой масштабной истории.
Я создала сообщество во «Вконтакте» о затопленных городах и стала собирать информацию о них. Нашла несколько интересных объектов, которые захотела посетить, включая знаменитую Калязинскую колокольню и храм в бывшем селе Крохино. Раньше здесь был город Крохинский посад, и построенное в 1788 году сооружение стало его главным собором. После затопления церковь использовали для водной навигации — подобных храмов-маяков в России всего несколько.
Зимой 2008 я отправилась в Калязин — непременно хотела дойти до колокольни по льду. А через год, в 2009, поехала с мужем в Крохино. У нас даже не было точной геолокации, но найти храм оказалось несложно — он виднелся с переправы. Добрались к сооружению по замерзшему озеру и увидели, что за долгие годы стены сильно повредили волны и ледоход .
Я ощутила: этому невероятно глубокому и интересному месту грозит неминуемая гибель.
Это был решающий момент: храм так зацепил, что я не могла просто уйти и жить дальше, как прежде.
Я стала писать запросы в организации — от Минкульта до Администрации президента. Пыталась выяснить, почему храм находится в таком состоянии и никто ничего не делает. Мне было 24, и я верила, будто получу содержательные ответы. Но переписка оказалась абсолютно бесплодной. Ее суть сводилась к тому, что храм — не памятник культуры, поэтому его не будут восстанавливать, сохранять или даже консервировать за счет бюджета.
Я завела еще одно сообщество во «Вконтакте» о храме в Крохине и делилась своими переживаниями с примерно 50 подписчиками. Через год на блог подписался архитектор, который решил поддержать меня и посоветовал не отправлять запросы, а действовать — собрать волонтеров и восстанавливать храм своими силами. Тогда я и сама убедилась, что переписки бесперспективны, поэтому прислушалась.
Разобрали завалы, построили дамбу и начали принимать туристов
Я изучила опыт памятников со схожей судьбой. Обратилась за консультацией к инженерам компании, работавшей над сохранением Калязинской колокольни. Они безвозмездно приехали в Крохино и разработали план первоочередных работ.
Мы выбрали стратегию консервации сооружения с элементами реставрации. Восстанавливать храм до исходного состояния нет смысла: в Крохине нельзя организовать приход и регулярные богослужения — рядом нет поселений. С другой стороны, это масштабный памятник истории затопления, важный для всей страны. И будет правильно сохранить его в том виде, в котором он дошел до наших дней.
У такой достопримечательности значимая просветительская задача — задавать вопрос: почему церковь стоит посреди реки? Ответ на него даст представление, каким был 20 век, ведь затопление — одна из его больших глав.
Храм дарит этой сложной истории право на голос. Если же сделать из него «пряничный домик», многие воспримут достопримечательность как аттракцион.
В 2010 я учредила благотворительный фонд и через год вместе с мужем организовала первую волонтерскую экспедицию. Бросили клич в соцсетях, к нам присоединились восемь человек — я была знакома лишь с одним. Мы начали разбирать разрушенные стены храма: без техники, в одних перчатках и с деревянными носилками. Работа руками подарила совсем другие ощущения, чем переписка с чиновниками: был завал — и его нет. Этот простой, но очевидный результат дал ощущение смысла и прилив сил.
С тех пор выезды стали регулярными. В теплый сезон, с мая по октябрь, проходило по шесть-семь волонтерских смен. К нам приезжали на выходные добровольцы из Москвы, Петербурга, иногда из Вологды и Череповца.
Мы разобрали завалы и за несколько лет построили дамбу — подводную конструкцию, которая защищает стены от волн. Это были масштабные работы — потребовалось 16 тонн цемента и 40 тонн песка, доставили их к храму на маленькой лодке.
После мы вместе с профессиональными инженерами и строителями соорудили для храма искусственный остров: сформировали берег из шпунтовой сетки и засыпали внутрь около 950 тонн песка. Закончили к 2021, на проектирование и строительство ушло четыре года. Благодаря этому волны перестали размывать храмовый остров.
Затем занялись консервацией колокольни: в 2022—2023 восстановили лестничные пролеты и перекрытия, соорудили временную кровлю и поставили на крыше солнечную батарею — теперь можно зажечь свет. Следующий этап — укрепление фундамента. Ждем зимы, чтобы провести инженерные изыскания, а после будем искать подрядчика.
Для легального восстановления храма требовалось вывести его и территорию парка из водного фонда, а затем поставить на учет как здание и землю. На решение этого нетипичного запроса в администрации потратили восемь лет — с 2019 года храм на учете как бесхозное имущество. Теперь же облагораживаем еще и территорию вокруг площадью в восемь гектаров — называем ее природно-мемориальным парком.
Раньше это место было затоплено: еще 15 лет назад здесь располагалось болото, по которому нельзя было ходить без сапог. Но постепенно земля возвращается, здесь зарождается новый лес — удивительный природный мир.
Так происходит благодаря тому, что в Крохине сохранились остатки городской цивилизации. Перед затоплением территории полностью освобождали: вырубали сады и леса, разбирали каменные здания, сжигали ветхие дома. Но на фундаменты и булыжные мостовые намыло грунт — и невероятная сила природы преодолела техногенное затопление.
Наше вмешательство в аутентичный процесс восстановления жизни минимально. Так, в 2025 году убрали мусор и валежник, проложили деревянные настилы вдоль берега и пригласили ботаников, чтобы установить таблички возле интересных растений. Думаем, благоустройство парка займет еще около пяти лет — планируем построить экотропы и архитектурные инсталляции, которые погрузят в историю места.
С 2023 года принимаем туристов. Экскурсии проводим раз в неделю по выходным. Приглашаем группы до 20—30 человек с июня по сентябрь по предварительной записи. В программе — прогулка по природно-мемориальному парку и рассказ о Крохинском посаде и храме. Малым группам предлагаем аудиоэкскурсии — выдаем карту территории и наушники с записью, которую создали сами. Стоимость — 1 000 ₽ с человека, деньги тратим на нужды проекта.
Наладили контакт с местными, которые не были готовы делиться трудной памятью
Важная часть нашей работы — сохранение исторической памяти и взаимодействие с переселенцами из ушедших под воду сел Белозерья. Перед затоплением специальные комиссии оценивали дома и назначали компенсации на основании степени износа. За старинные дома ничего не платили — их просто сжигали, хотя они и были самыми ценными с архитектурно-исторической точки зрения.
Некоторые семьи из зоны затопления перебрались в сохранившиеся деревни поблизости, другие обосновались в Белозерске — там до сих пор можно встретить перевезенные дома. Третьи — уехали в другие города, к родным или обустроились сами. Сегодня переселенцы и их потомки живут в разных регионах России и других странах.
Мы сами вышли на контакт с переселенцами еще в 2011 году, чтобы попросить фотографии храма: надеялись найти снимки с богатым внутренним убранством и росписями. С удивлением обнаружили, что люди не готовы разговаривать с нами на эту тему. Многие отвечали, мол, ничего не знают и не помнят, а однажды даже прозвучала фраза: «Нас не затапливали».
Нежелание вести диалог объяснялось тем, что мы имели дело с трудной памятью. История затопления была абсолютно табуирована. Мы изучили подшивки местной газеты за 20 лет до события — нашли статьи о стройках каналов и гидроэлектростанций, успехах бригад и опережении планов.
А об обратной стороне процесса не было ни одной публикации — будто ничего не затапливали и никого не переселяли.
Местные пронесли через всю жизнь знание, что говорить на эту тему нельзя. Мы же были чужаками — молодыми, с иным социальным статусом. Нам было сложно заручиться доверием: переселенцы не понимали, что станет с их памятью, если поделиться ей.
Отношение менялось постепенно — с первыми результатами и медийным освещением. В 2016 году нашим волонтером стала пенсионерка — потомок переселенцев: затопление было важной частью истории ее семьи, и она предложила помощь в сборе воспоминаний. Женщина была нашим голосом и проводником: ей местные доверяли больше, и это помогло сделать первый шаг.
В 2019 году, к десятилетию проекта, мы сняли документальный фильм «Незатопленная история Белого озера», в котором собрали воспоминания бывших жителей Крохина. Помимо Москвы показали ленту в местах, где переселенцев много: Белозерске, Кириллове, Рыбинске и Вологде. В кино есть только прямая речь, никакого закадрового голоса или оценки — каждый может сам сделать выводы.
Такой подход выбрали неосознанно, но он оказался правильным. Люди увидели, для чего мы собираем воспоминания и как бережно с ними обращаемся. На показах зрители часто говорили: «Теперь мы наконец поняли, зачем вы это делаете». После диалог стал более открытым и доверительным. Некоторые стали выходить на нас сами и делиться историями и вещами, вывезенными из домов до затопления.
За много лет у нас собралась также большая виртуальная коллекция: сканируем домашние архивы переселенцев и то, что есть в музейных фондах. Еще иногда находим выброшенные волнами предметы, чаще всего осколки. Кажется, это красноречивая метафора того, чем мы занимаемся: собираем цельный образ истории из осколков.
Создаем музей в бывшей насосной станции
Все экспонаты планируем выставлять в Белозерске — для этого создаем Музей незатопленных историй. Он расположится в бывшей насосной станции, напрямую связанной с темой экспозиции: ее возвели в 60-е годы, чтобы откачивать поднявшиеся после запуска Волго-Балта грунтовые воды. В конце 80-х в здании разместилась электроподстанция, а примерно через 10 лет место забросили. Мы выкупили его в 2024 году на аукционе за 150 000 ₽.
Сооружение перешло к нам заросшее и заваленное мусором, но сохранились стены и крыша. Сейчас занимаемся реконструкцией: демонтировали технические перегородки, укрепили перекрытия пола. Следом планируем отремонтировать оконные и дверные проемы и оштукатурить стены. Уже потратили на это около 4 млн рублей, 2,5 млн из них получили как грант от фонда Потанина .
Бывшая насосная станция стоит на набережной, в зоне променада. Думаю, жителей Белозерска порадует, что мы привели в порядок заброшенное здание. Уже в конце лета 2026 года на участке возле будущего музея откроем уличную выставку. Посвятим ее воспоминаниям горожан о том, как раньше выглядела жизнь на набережной.
Еще одно направление нашей работы — исследование местной культуры. Может показаться, будто Крохино — маленькая точка на карте, но его история — не локальная. В 18—19 веках Крохинский посад играл важную роль на Мариинском водном пути , и активный культурный обмен оставил значимый след в архивах и воспоминаниях.
Результаты исследовательской работы популяризируем через фильмы, выставки, связанные с фольклором издания, костюмы или сборники. Например, нашли в Московском архиве литературы и искусств листочек с записью местных свадебных песен — и решили реконструировать их. Обратились к архивным звукозаписям из экспедиций по Северо-Западу России и сопоставили с ними тексты. В итоге восстановили восемь песен и сделали из них сборник — он доступен на музыкальных платформах .
Другой крупный проект — «Сказки Крохинских болот», цикл из 24 историй на базе документальных рассказов. У каждой — своя иллюстрация и тема: например, о праздниках, рыбалке, свадьбах или повседневной жизни. Книгу продаем в печатном виде, также часть сказов доступна в виртуальном музее «Незатопленных историй».
Привлекаем деньги несмотря на то, что сохранение наследия — непопулярная тема
Годовой бюджет нашего фонда — 5—6 млн рублей. Треть жертвуют люди, треть — гранты, остальное получаем от компаний. Например, уличную выставку у здания будущего музея поддержало Вологодское отделение Ростелекома — выделило 250 000 ₽.
Из-за логистических трудностей любые работы, которые мы ведем, — более дорогие и трудоемкие. Все стройматериалы нужно доставлять к храму по воде и разгружать вручную. Сложности возникают и потому, что Белозерск — небольшой городок, где нет подрядных организаций. Например, цемент для заливки бетонных перекрытий пола в здании музея стоил 150 000 ₽, а еще столько же — доставка и аренда бетононасоса.
Когда я зарегистрировала фонд в 2011 году, к декабрю получила только одно пожертвование — 500 ₽. Вместе с добровольцами скидывалась на базовые материалы для работы, вроде цемента и перчаток. В 2013 я ушла в декрет, а после решила не возвращаться в консалтинг: стало понятно, что фонду нужно много сил и времени. Вплоть до 2019 года возглавляла его как волонтер.
Близким мое решение казалось неоправданным: они не понимали, почему я отказалась от перспективы построить хорошую карьеру и жить спокойно и благополучно. Зато муж стал большой поддержкой.
В 2026 году в фонде четверо сотрудников: я курирую в основном творческие проекты, супруг — строительные и реставрационные работы, еще есть бухгалтер и смм-специалист. Содержать большую команду по-прежнему не можем. Нам сложно собирать деньги: тема наследия непопулярна у доноров, хотя это базовая ценность, которая составляет идентичность человека.
В 20 веке государство грубо внедрилось в трепетные и деликатные вопросы памяти и наследия. Тогда сложилось представление, будто нужно обязательно разрушить старый мир, чтобы построить новый, а многие темы стали табуированными. Это сильно повлияло на многие поколения и краешком коснулось нашего.
Многие спрашивают, зачем сохранять наследие. На мой взгляд, непонимание его ценности — индикатор серьезной проблемы в обществе.
Мы стараемся потихоньку это менять. Например, еще десять лет назад на краудфандинговых платформах не было раздела «культура» — и мы не могли верифицировать фонд и вести сборы. Радует, что это уже не так и появляется все больше низовых инициатив в этой сфере — значит, процесс идет и рана потихоньку затягивается.
Еще одна сложность в привлечении средств на наследие — в этой сфере редко можно работать по принципу: «Утром — деньги, вечером — стулья». Результаты пожертвований будут видны только через годы. Важно сформировать доверие к фонду, чтобы люди поверили: рано или поздно «стулья» появятся. Мы много лет работаем открыто и прозрачно: публикуем отчетность и рассказываем о достигнутых результатах, в том числе — в соцсетях и рассылке для постоянных жертвователей.
Нас поддерживают в том числе пенсионеры из далеких городов — ежемесячно переводят по 25—30 рублей. И нам невероятно тепло от мысли, что вдали от Крохина наша работа кому-то важна.
Как поддержать восстановление храма в Крохине
Вы тоже можете поучаствовать в сохранении храма и исторической памяти: оформите пожертвование на сайте фонда или через мобильное приложение Т-Банка и сервис «Кэшбэк во благо».
К нам приезжают волонтеры со всей России
Сложно переоценить и помощь волонтеров, на которых в первые годы держалось почти все. С июня по конец октября в Крохино приезжают от 50 до 250 человек — в зависимости от погоды и ситуации. Задачи подбираем по предпочтениям: например, покос травы, реставрация здания или мебели, уборка территории или готовка.
Чтобы поехать в Крохино волонтером, нужно заполнить анкету и внести взнос — 700 ₽ за день: на них покупаем продукты, горючее для генератора и лодки. Принимаем на любой срок — обычно от двух дней. Также нужна помощь онлайн — например, часто бывают полиграфические задачи для дизайнеров.
За 17 лет еще никому не отказали. Мне кажется, отбор уже происходит у кандидата в голове: без заинтересованности и готовности преодолевать барьеры к нам не добраться. Приезжают разные люди, даже по возрастам — от 17 до 70 лет.
Некоторые добираются издалека — например, каждый год нам помогают добровольцы из Перми. Один петербуржец волонтерил десять лет с момента основания проекта — не пропустил ни одной экспедиции, а после взялся консервировать два храма в Архангельской области. Времени на помощь у него не осталось, но каждый год заезжает к нам в гости.
Многие из тех, кто был с нами на первых этапах, тоже не прерывают связь. Мы остаемся друзьями, хотя 17 лет — огромный для человеческой жизни период.
Научилась терпению и поняла важность созидания
Деятельность фонда носит сезонный характер. С конца октября до конца мая ведем кабинетную работу: исследуем архивы, работаем над проектами и выставками. В теплый сезон живем в Крохине — добавляются задачи по реставрации и развитию территории. Я по-прежнему вовлечена в работы: конечно, не ношу тяжести, но остальное делаю на равных со всеми.
Заниматься так долго сохранением храма меня мотивирует интерес. Не знаю другой сферы, где столько разнообразных и неожиданных задач, и ради этого готова мириться с любыми трудностями. Еще вдохновляет потрясающее сообщество волонтеров: общение с близкими по духу людьми — роскошь.
Иногда городским жителям кажется, будто мы с добровольцами несем тяжелое бремя и совершаем подвиг: живем вдали от цивилизации без водопровода, ездим за едой на лодке, много работаем руками. Но мы делаем это с нескрываемым удовольствием.
Как ни странно, Крохино — радостное место, заповедник жизни, победившей смерть и затопление.
Здесь я получила важное, почти витальное знание: созидание заложено в природе человека. И это сильно поддерживает.
Еще проект воспитал терпение. Теперь спокойно отношусь к тому, что финальная картинка отличается от идеала: жизнь вносит коррективы, даже если приложить максимум усилий. Я не умела наслаждаться процессом и всегда хотела скорее увидеть результаты. Но здесь пришлось привыкнуть: плоды трудов будут нескоро.
Впрочем, результаты уже есть: мы построили искусственный остров, восстанавливаем насосную станцию и облагораживаем территорию вокруг. Наша конечная цель — законсервировать церковь, отреставрировать колокольню и трапезную и обустроить природно-мемориальный парк так, чтобы он наглядно рассказывал о жизни до затопления.
Но важно и то, что благодаря нашим проектам многие узнали о Крохине и о затоплении, прикоснулись к сохранению исторической памяти. Наша миссия — показать: созидание ценно и каждый может сделать свой вклад.
Как помочь сохранению памяти и наследия
Фонд «Крохино» занимается сохранением культурного наследия: консервирует затопленный Храм Рождества Христова в Вологодской области, проводит краеведческие исследования, организует выставки и просветительские проекты.
Вы можете поддержать работу организации, оформив ежемесячное пожертвование в ее пользу:
