Что такое сарказм и чем он опасен

Человек опаздывает на встречу на сорок минут, а вы приветствуете его словами «Как всегда, образец пунктуальности».

Буквально это звучит как похвала, но смысл ровно другой. Чтобы его понять, собеседнику приходится учитывать ситуацию, интонацию и ваши намерения. Так работает сарказм — сложная форма непрямой коммуникации, которая может рассмешить, смягчить критику или, наоборот, сделать ее особенно обидной.

Сарказм — это способ говорить не буквально, чтобы передать критическое, насмешливое или неодобрительное отношение. Человек произносит одно, но рассчитывает, что собеседник поймет дополнительный смысл из контекста.

Сарказм тесно связан с иронией, поэтому в обычной речи эти понятия часто используют как синонимы. Но исследователи языка обычно стараются их различать. В одном из распространенных определений вербальная ирония — высказывание, буквальный смысл которого расходится с намерением говорящего, а сарказм — разновидность иронии, направленная на человека и содержащая критику или насмешку. Такое разграничение, например, использовали авторы исследования различий между обработкой иронии и сарказма.

Допустим, утром начался сильный ливень, а человек смотрит в окно и говорит: «Какая чудесная погода». Это ирония: буквальное сообщение противоречит ситуации, но конкретного человека здесь никто не критикует.

А теперь человек выходит под дождь без зонта, хотя его несколько раз предупреждали о прогнозе. Его друг говорит: «Отличная идея была не брать зонт». Здесь появляется мишень критики — решение собеседника. Такое высказывание гораздо ближе к сарказму.

Правда, правило «сарказм — это когда говорят прямо противоположное тому, что думают» тоже слишком простое. Саркастическая фраза действительно часто строится на контрасте: произошло что-то плохое, а человек демонстративно оценивает ситуацию положительно. Но смысл может создаваться также через преувеличение, намек или отсылку к предыдущим словам собеседника.

Например, сотрудник уже третий раз меняет простой документ, потому что начальник постоянно добавляет новые требования. На очередное «тут буквально одна маленькая правка» он отвечает: «Конечно, это же займет всего секунд тридцать». Буквальный смысл не обязательно является точной противоположностью настоящего. Главное здесь — несоответствие между словами, реальной ситуацией и отношением говорящего.

Современные модели понимания иронии поэтому предполагают, что мозг не ищет простую пару «сказано А — значит, имеется в виду не-А». Он одновременно учитывает контекст, буквальное значение слов, представления о говорящем, общие знания собеседников и эмоциональный тон. Именно такое объяснение предлагает модель параллельного учета сигналов, разработанная психолингвистом Пенни Пексман.

Иными словами, чтобы понять фразу «Ну ты просто гений», недостаточно знать значение слов «ты», «просто» и «гений». Нужно понять, что произошло перед этим, как именно была произнесена фраза, какие отношения связывают людей и что говорящий, скорее всего, думает о ситуации.

Поэтому понимание сарказма относится к довольно сложным формам социального познания. Человек должен распознать, что буквальному значению доверять нельзя, а затем сделать вывод о настоящем намерении собеседника.

Это требует в том числе способности представлять психическое состояние другого человека — понимать его знания, намерения и отношение к ситуации. Исследования людей с локальными повреждениями мозга показывают, что проблемы с такими процессами могут затруднять распознавание сарказма, даже если обычную буквальную речь человек понимает нормально. В одном классическом исследовании особенно выраженные трудности наблюдались у пациентов с повреждениями правых вентромедиальных отделов префронтальной коры.

Но это не значит, что существует отдельный «центр сарказма». Понимание непрямой речи требует совместной работы систем, связанных с обработкой языка, эмоций, контекста и намерений других людей. Более поздние исследования также связывают распознавание сарказма с распределенными мозговыми сетями и связями между областями мозга.

Допустим, человек роняет телефон и разбивает экран. Его друг говорит: «Отлично ты с ним обращаешься». Слова сами по себе положительные, но событие явно отрицательное. Несоответствие между ними подсказывает: это критика.

Или коллега обещает отправить файл утром, но присылает его вечером. В ответ он получает: «Какая оперативность». Здесь механизм похожий: похвала намеренно не соответствует реальности.

Сарказм не обязательно строится на положительной фразе. Представим, что человек приготовил сложное блюдо, которое всем понравилось, а его близкий друг говорит: «Ну да, готовить ты совсем не умеешь». Буквально это критика, а настоящий смысл может быть похвалой. В исследованиях такие фразы обычно относят к иронической похвале. Они встречаются реже привычной модели «положительные слова — отрицательный смысл», но показывают, что непрямая речь может работать в обе стороны.

Существуют и более мягкие формы, когда непонятно, где заканчивается дружеское поддразнивание и начинается критика. Например, друг приходит с огромным чемоданом на двухдневную поездку, а другой говорит: «Вижу, взял только самое необходимое».

В такой ситуации эффект во многом определяется отношениями между людьми. Если они часто подкалывают друг друга и оба воспринимают это как игру, фраза может укреплять ощущение близости. Если подобное скажет малознакомый человек или начальник подчиненному, она может восприниматься совершенно иначе.

Это одна из причин, почему исследователи получают противоречивые результаты, когда пытаются определить, делает ли сарказм критику мягче или жестче.

В классических экспериментах Шелли Дьюс, Джоан Каплан и Эллен Виннер ироническая критика воспринималась менее оскорбительной, чем такая же критика, высказанная прямо. Кроме того, ироничные замечания казались участникам более забавными. Авторы предположили, что люди иногда используют иронию, чтобы высказать неприятную мысль и одновременно немного смягчить ее.

Но другие эксперименты дали противоположный результат: в определенных ситуациях саркастическое замечание усиливало осуждение, а не ослабляло его. Позднейшие исследования показали еще более сложную картину. Ироническая критика может одновременно восприниматься как более веселая и вежливая — и при этом как более насмешливая.

Поэтому у фразы «Ну ты молодец» нет фиксированной саркастической силы. Сказанная улыбающимся другом после мелкой ошибки, она может звучать добродушно. Произнесенная начальником перед всеми после серьезного промаха — унизительно.

Даже культура влияет на интерпретацию. В исследовании с 200 участниками из Великобритании и 200 из Китая одна и та же саркастическая критика оценивалась по-разному в зависимости от страны и социального статуса говорящего. Британские участники чаще воспринимали сарказм как более вежливую и менее агрессивную форму общения, тогда как китайские участники в некоторых условиях оценивали его как более агрессивную коммуникацию. Так как это все лишь отдельное исследование двух культур, поэтому превращать его результаты в универсальное правило нельзя. Но оно хорошо показывает, что значение сарказма не содержится только в самих словах.

Главная подсказка — противоречие между сказанным и ситуацией. Если человек только что пролил кофе на клавиатуру, а коллега говорит: «Очень аккуратно», буквальное прочтение плохо сочетается с реальностью. Возникает вопрос: зачем разумный человек сказал очевидно неподходящую вещь? Один из возможных ответов — он говорит иронически.

Именно контраст между контекстом и высказыванием считается одним из главных механизмов распознавания вербальной иронии. Экспериментальные работы показывают: чем заметнее такое несоответствие, тем легче слушателю заподозрить небуквальный смысл.

Но контекста не всегда достаточно. Второй важный источник информации — интонация. Часто говорят о специальном «саркастическом тоне», но единой интонации сарказма не существует. Исследования действительно находят отличия в высоте голоса, темпе, диапазоне интонации, громкости и длительности отдельных звуков. Однако люди используют разные комбинации признаков, а сами признаки меняются от языка к языку.

Например, в исследованиях английской речи сарказм связывали с понижением средней высоты голоса. А носители кантонского, наоборот, могли как повышать ее, так и понижать. При этом и в кантонском, и в английском саркастическая речь в некоторых условиях была медленнее обычной. Недавняя работа с носителями гонконгского кантонского также показала, что люди используют сразу несколько акустических сигналов и чем их больше, тем проще слушателям распознать саркастическое намерение.

Поэтому инструкция «сарказм всегда произносят низким медленным голосом» работать не будет. Более того, тон и контекст взаимодействуют. В серии экспериментов психологи Даниэль Войер, Софи-Элен Тибодо и Брианна Делонг давали участникам слушать положительные фразы после разных контекстов и меняли интонацию говорящего. Оказалось, что люди используют оба источника информации: ожидания, созданные ситуацией, и голос.

Третья подсказка — выражение лица и другие невербальные сигналы. Улыбка, особое движение губ или преувеличенно серьезное выражение лица могут сообщать: слова не нужно понимать буквально. Но и здесь нет универсального «саркастического лица». В небольшом исследовании Патриции Рокуэлл именно движения области рта отличали саркастические реплики от несаркастических, тогда как движения глаз и бровей надежного различия не дали.

Наконец, огромную роль играет знание самого человека. Если ваш друг постоянно шутит подобным образом, распознать сарказм проще. Если аналогичную фразу произнесет малознакомый коллега с серьезным лицом, намерение может остаться неясным. Это хорошо укладывается в современные модели понимания иронии: слушатель одновременно учитывает ситуацию, характеристики говорящего, общие знания и предыдущий опыт общения.

Особенно трудно распознавать сарказм в переписке. Там исчезают голос, выражение лица и большая часть невербального контекста. Поэтому автор вынужден передавать намерение другими средствами: формулировкой, преувеличением, знаками препинания или эмодзи.

Эксперименты показывают, что такие сигналы действительно влияют на понимание. В одной серии исследований участники читали буквальные и саркастические похвалы и критические замечания. Эмодзи заметно влияли и на то, насколько саркастическим казалось сообщение, и на его эмоциональное восприятие; эффект знаков препинания был слабее.

Но даже эмодзи не гарантируют правильной интерпретации. Если смысл важен, полагаться исключительно на то, что собеседник «сам поймет», рискованно. В этом и заключается одна из особенностей сарказма: говорящий намеренно создает двусмысленность, но одновременно рассчитывает, что адресат ее разрешит правильно.

С точки зрения когнитивной науки это довольно сложная задача. Чтобы понять сарказм, нужно не только заметить, что фраза не соответствует действительности, но и реконструировать конкретное намерение говорящего. Исследования показывают, что обработка саркастических высказываний в среднем требует более сложных выводов, чем понимание прямой речи.

Чтобы пошутить. Сарказм строится на неожиданном столкновении двух смыслов. Слушатель видит буквальное сообщение, понимает, что оно не подходит к ситуации, и восстанавливает настоящий смысл. Это несоответствие может создавать комический эффект.

В экспериментах саркастические или иронические замечания действительно часто оцениваются как более смешные, чем их буквальные аналоги. Например, в одном из них участники посчитали ироничные замечания более забавными, чем прямые.

Чтобы критиковать, но не напрямую. Вместо «Ты сделал плохую презентацию» можно сказать «Ну это прямо выступление года». Смысл остается критическим, но говорящий как будто сохраняет возможность отступить: формально-то он произнес похвалу.

Иногда это действительно смягчает удар. В экспериментах ироническую критику оценивали как менее оскорбительную, чем прямую, а самого говорящего — как менее раздраженного. Авторы предположили, что непрямая форма позволяет одновременно выразить недовольство и показать, что человек контролирует эмоции.

Но сарказм может работать и наоборот — усиливать нападение. Фраза «Ты очень умный» после очевидной ошибки может унижать сильнее, чем спокойное «Ты ошибся». Поэтому ученые не считают сарказм универсальным способом «мягко критиковать». Его эффект зависит от ситуации, отношений, интонации и того, с чьей точки зрения оценивается разговор.

Чтобы справиться с негативными эмоциями. Сарказм позволяет не говорить прямо «Я злюсь». Вместо этого человек превращает негативную оценку в шутку.

Однако юмор не всегда помогает справляться с неприятными эмоциями одинаково хорошо. В экспериментах психологов Андреа Самсон и Джеймса Гросса доброжелательный юмор лучше снижал негативные эмоции, чем злой, враждебный юмор. Это исследование не было посвящено непосредственно сарказму, поэтому переносить результат на все саркастические шутки нельзя. Но оно показывает, что «я просто пошутил» еще не означает, что способ шутить эмоционально безвреден.

Чтобы подчеркнуть близость. Между хорошо знакомыми людьми саркастическое поддразнивание может работать почти как внутренний пароль. Чтобы понять шутку, нужно знать общий контекст, привычки и историю отношений. Успешно расшифрованный сарказм показывает: «Мы достаточно хорошо знаем друг друга, чтобы мне не приходилось говорить буквально».

Исследование, основанное на самоотчетах 179 англоязычных участников, показывает, что люди действительно используют сарказм не только агрессивно. Участники сообщали о сарказме, который помогает поддразнивать близких, сохранять лицо собеседника, снижать неловкость или поддерживать отношения. Поскольку исследование основано на самоотчетах, оно описывает то, как люди сообщают о собственном поведении, а не объективные последствия каждой такой шутки.

Чтобы заставить собеседника немного подумать. Сарказм требует одновременно удерживать буквальный и настоящий смысл сообщения. Есть данные, что такая когнитивная работа в некоторых условиях связана с более абстрактным мышлением.

В серии из четырех экспериментов Ли Хуан, Франческа Джино и Адам Галински обнаружили неожиданный эффект: после саркастического обмена репликами и говорящие, и адресаты лучше выполняли некоторые задания на креативность. Авторы объяснили это тем, что создание и расшифровка сарказма заставляют переключаться между буквальным и подразумеваемым смыслом и тем самым активируют абстрактное мышление.

Но превращать этот результат в совет «сарказм делает людей умнее» нельзя. Эксперименты измеряли кратковременное выполнение конкретных заданий на креативность, а не интеллект вообще.

Кроме того, у эффекта оказалась обратная сторона: саркастический разговор усиливал ощущение межличностного конфликта. Интересно, что этот минус почти исчезал, если участники взаимодействовали с человеком, которому доверяли.

Это хорошо объясняет, почему одна и та же фраза настолько по-разному работает в разных отношениях. «Ну ты сегодня прекрасен» от близкого друга после бессонной ночи может рассмешить. Та же фраза от коллеги, с которым напряженные отношения, — задеть.

Главный риск — говорящий знает свое намерение, а слушатель нет. Человек может считать реплику дружеской шуткой и не замечать, что собеседник слышит в ней презрение или агрессию. Исследования сарказма обнаруживают такой конфликт интерпретаций: одна и та же непрямая критика может казаться одновременно более смешной и более насмешливой, чем прямое замечание.

Особенно рискован сарказм там, где мало доверия или существует разница во власти. Шутка начальника о работе сотрудника отличается от аналогичной шутки близкого друга: адресату сложнее понять, насколько замечание серьезно, и сложнее ответить тем же.

Сарказм может быть проблемой и потому, что позволяет спрятать агрессию за двусмысленностью. На фразу «Ты считаешь меня некомпетентным?» всегда можно ответить: «Да я же пошутил». В результате содержание критики остается, а обсуждать его становится труднее.

Это не означает, что любой сарказм — форма агрессии. Исследования прямо показывают и дружеские, и смягчающие функции иронической речи. Скорее опасность возникает тогда, когда сарказм становится постоянным способом выражать раздражение, презрение или претензии вместо прямого разговора.

Наконец, сарказм может усилить конфликт. Если человек воспринимает насмешку как нападение, естественной реакцией может стать желание ответить тем же.

Универсальной правильной реакции нет. Она зависит от того, что человек пытается сделать сарказмом: пошутить, мягко покритиковать, выразить злость или унизить. Поэтому полезно сначала не придумывать намерение за него.

Если вы не уверены, что именно услышали, можно попросить сказать прямо: «Ты сейчас шутишь или тебе действительно что-то не нравится?» Или: «Я не понял, что ты имеешь в виду».

Это особенно разумно в переписке, где интонационные и мимические подсказки отсутствуют. Сам механизм сарказма требует восстановления намерения по косвенным сигналам, поэтому ошибка интерпретации здесь вполне реальна, а не обязательно означает отсутствие чувства юмора.

Если за сарказмом действительно скрывается претензия, можно отвечать на саму претензию, а не на насмешку. Допустим, на опоздание вам говорят: «Ну конечно, мы же все мечтали тебя еще полчаса подождать». Вместо ответной колкости можно сказать: «Да, я опоздал. Прости, в следующий раз предупрежу заранее». Так разговор быстрее возвращается от игры со смыслами к реальной проблеме.

Если сарказм неприятен, об этом тоже можно сказать прямо. Например: «Я понимаю, что ты злишься, но мне трудно обсуждать проблему, когда ты говоришь со мной таким тоном». У такой формулировки есть некоторое экспериментальное обоснование.

Исследователи сравнивали разные способы начинать конфликтный разговор и обнаружили, что высказывания от первого лица — «я чувствую», «я думаю» — в сочетании с признанием точки зрения другого человека оценивались как менее враждебные и с меньшей вероятностью вызывающие защитную реакцию, чем обвинительные формулировки через «ты». Важно, что участники оценивали гипотетические реплики, поэтому работа не доказывает, что «я-высказывания» всегда предотвращают реальные ссоры.

Если сарказм используется постоянно, имеет смысл обсуждать не каждую отдельную шутку, а сам способ общения. Например: «Когда ты недоволен, ты часто шутишь надо мной. Я не всегда понимаю, где шутка, а где претензия. Лучше скажи напрямую, если тебя что-то раздражает».

Прямота сама по себе не гарантирует хорошего разговора. Исследования конфликтов в близких отношениях показывают, что эффективность прямой и непрямой коммуникации зависит от ситуации: прямое обсуждение может быть особенно полезно, когда существует конкретная проблема, которую партнер действительно способен изменить.

А вот автоматически отвечать сарказмом на сарказм стоит осторожно. Иногда между близкими людьми это часть привычной игры и никого не задевает. Но если исходная реплика уже воспринималась как нападение, зеркальная колкость способна превратить неясную претензию в открытый обмен оскорблениями.

Необязательно и пытаться придумать особенно остроумный ответ. Сарказм часто дает говорящему преимущество именно потому, что заставляет собеседника играть по его правилам: нужно быстро понять скрытый смысл и найти столь же изящную реплику. Отказ от этой игры — вполне нормальная реакция.

Можно ответить буквально: «Да, я действительно опоздал». Можно уточнить: «Ты хочешь, чтобы я сделал это по-другому?» Можно поставить границу: «Мне такие шутки неприятны». А на добродушную колкость близкого человека — просто рассмеяться.

Главное — оценивать не само наличие сарказма, а его функцию и последствия. Саркастическая реплика может быть способом пошутить, подчеркнуть близость или сделать неприятное замечание мягче. Но она же может маскировать враждебность, создавать двусмысленность и провоцировать конфликт.

Поэтому сарказм нельзя однозначно назвать ни полезным, ни вредным стилем общения. Его эффект зависит от контекста, отношений и способности обоих участников одинаково понять шутку. Там, где есть доверие и общий юмористический язык, сарказм может объединять. Там, где доверия мало или один человек использует его для постоянных колкостей, непрямая форма уже не смягчает сообщение — она просто делает конфликт менее очевидным.