Этот текст написан в Сообществе, в нем сохранены авторский стиль и орфография
Вчера была тактическая битва с живым потомком динозавров, а сегодня Петроградка решила проверить меня на прочность через местных аборигенов. Я снова устроился на плитах у воды — рисовать, фиксировать реальность, заниматься своим делом. Но для улицы человек, который просто сидит и производит смыслы, — это слишком яркий маркер. Магнит для чужого глупого внимания.
Первый заход был аккуратным. Подкатил персонаж с классическим обывательским вопросом-ярлыком: «Вы что, художник?» — попытка легализовать свое любопытство и нащупать дистанцию. Шаблон у него треснул сразу, как только я срезал весь этот пафос: «Нет, я просто сижу *********ь». Чувак не нашёлся, что возразить, попытался сохранить лицо, буркнул что-то вроде «ну и хорошо, что не нужно **********я», так и не поняв, какую глупость сморозил.
Но это была лишь разминка перед настоящим уличным положняком.
Когда я уже собирался уходить и поднимался с пристани, нарисовались двое других — с пивом, заряженные на дешевый *****н. Попытка зайти на чужую территорию, которой там отродясь не было. Один из них, решив пробить меня на статус «хозяина спота», кинул классическую подачу: «А часто ты тут ходишь?»
И в этот самый миг пространство вокруг нас сгустилось до максимума. На земле прямо перед нами обнаружился финальный, мрачный аккорд этого двухдневного птичьего триллера — две мёртвые вороны.
Чувак с пивом косится на них, косится на меня и пытается ********ь: «А ворону?»
Но вместо того чтобы стушеваться, начать оправдываться или включить ответную агрессию, я перехватил этот абсурд и выкрутил его на максимум. Я ответил хладнокровно, как истинный трикстер: «А ворону я сейчас домой заберу».
Вся их уличная механика наезда разлетелась в щепки. Гонор моментально испарился. Пацаны шли прессовать понятную жертву, а наткнулись на персонажа, который без тени сомнения обещает забрать труп птицы с асфальта домой. Логика пивных *******в такую дичь просто не вывезла. Наезд мгновенно превратился в капитуляцию, и тот, что подходил, смог лишь вежливо выдавить: «Хорошего вечера».
